Библейская концепция Сотворения мира является одним из главных мотивов в отношении критическом отношении Розанова к своей национальной Церкви. Он считает, что у русских людей есть естественное благоговение перед Землей. Их религиозность проявляется в архитепических привычках, которым они следуют бездумно. Русская Православная Церковь, по мнению Розанова, пострадала, попав под руководство византийцев, навязавших ей чуждое богословие, которое отдалило русских от их близости к «миру дольнему» и вместо этого заставила их верить в то, что Спасение достигается только в «мире горнем»[269]. По Розанову религиозность в человеке возникает спонтанно и возрастает снизу — из естественной связи людей с Землей, вверх. Розанов считает, что эсхатология, навязанная греческим православием, имела катастрофические последствия для русского народа. Приученные предпочитать абстрактную загробную жизнь этой жизни, русские пренебрегли своими связями с Землей и во многих случаях активно искали смерти. В период с конца 1890-х до примерно 1910 года Розанов сформулировал некоторые из своих важнейших идей о православном учении и роли церкви в обществе. Наиболее важные из этих статей были недавно переизданы в сборниках «В темных религиозных лучах», «Около церковных стен», «Религия и культура»[270].

<…>

Внимание Розанова к Воскресению вытекает из противоречия в оценке христианством материальной сферы. Христианство учит, что мир свят, так как он создан Богом. Но в то же время он утверждает, что физический мир находится в состоянии постоянного изменения. Бог и творение рассматриваются не статично, а в состоянии постоянного движения (кинезиса) к эсхатону. Творение обязательно определяется этим движением, состоящим в том, что материя и все сотворенные существа должны выполнить свою божественную цель, или логос, т. е. преображение в конце времен. <…> Нисхождение божественного на Землю и проявление Бога в бесконечной множественности происходит наряду со стремлением каждого предмета на Земле вверх, к единству. Деятельность Бога видится как Его, через Святого Духа, продолжающееся откровение на Земле в домостроительстве Сына. Истинная цель Творения, таким образом, — не созерцание божественной сущности (которая недоступна), а причащение божественной энергией, преображение и прозрачность для божественного действия в мире. <Т. о.,> само существование творения зависит от этой двойной деятельности Бога и человека.

Человеческий опыт имеет религиозное значение только в том случае, если он постоянно ссылается на Воскресение. Космологические деяния Христа гарантируют, что православное время имеет определенно эсхатологическое содержание, однако противоречия, которые это вызывает между божественным и человеческим временем, не так легко урегулировать. Например, существует мнение>, что православные являются «традиционалистами», но одновременно «отстранены от проблем истории и озабочены „торжеством“ своей литургии». В русском православии Воскресение сохранило особое значение, пронизавшее русское культурное сознание. Воскресение первенствует над всеми другими событиями христологической деятельности, в том числе и над рождением Христа[271], т. к. Рождество само по себе является эсхатологическим событием, поскольку оно отмечает момент, когда эсхатон входит в историю человечества; Пришествие Христа имеет значение только с точки зрения Его будущих страданий и Воскресения[272]. Именно Воскресение позволяет человеку участвовать в Обожении[273], т. е. Обожение — суть краеугольный камень восточного христианства.