Вечером часть бойцов на двух судах ушла вверх по Волге к селу Шиловка — Гай хотел тем самым отвести внимание белых от основной группы. А потом ушедшие в Шиловку должны будут соединиться с основными силами в селе Тушне, на северо-запад от Сенгилея, и дальше идти вместе.
Гай еще раз пристально оглядел левый берег и ничего подозрительного не увидел. Еще бы часа два без перестрелки, за это время они все закончат. Главное — «Лапшин», там основные запасы. Он спустился по трапу на палубу, вышел на причал и, пропуская снующих с мешками, тюками и ящиками бойцов, направился к «Лапшину». Вся его палуба была завалена вооружением и боеприпасами, было ясно, что им не увезти и половины. Четверть часа Гай пробыл на «Лапшине», отбирая с комендантом наиболее ценные грузы, потом направился на соседний пароход. Но тут его внимание привлекли крики, несшиеся от пакгауза, он пошел туда. Через широкий дверной проем пакгауза беспрерывно шныряли жители Сенгилея, таща тюки с обмундированием, связки армейских ботинок, рулоны сукна и хлопчатки, ящики с нитками. У входа несколько мужиков и баб визгливо переругивались, тащили каждый к себе рулон добротного синего сукна. Из пакгауза вышел обескураженный сутолокой Устинов, командир Самарского отряда, увидел Гая.
— Как с цепи сорвались, — сказал он, вытирая лоб рукавом. — Ни черта тут не наведешь порядка.
— Пусть тащат, главное, чтоб не оставлять белым... Через час собирай отряд, пойдешь в голове колонны. Не забудь выслать разведку и боковое охранение. Далеко от обоза вперед не уходи. Держи связь с отрядом, который пойдет следом.
— Мне бы еще пару пулеметов, — не очень уверенно попросил Устинов.
— Пулеметов, говоришь? — Гай, улыбаясь, пригладил небольшие усы, посмотрел в лицо Устинову. — Как тебе отказать можно... Скажи коменданту на «Лапшине», что я разрешил. Патронов набери побольше: неизвестно, когда сможем пополнить запасы. Выбрось лучше барахло с какой
— Будет сделано, товарищ командир, — весело сказал Устинов и направился к «Лапшину».
Гай проводил взглядом размашисто шагающего Устинова, испытывая приятное чувство уверенности в этом крепком человеке. Они были ровесники — обоим исполнилось по тридцать одному году, оба воевали с самого начала германской войны, оба были ранены.
Возле госпитального судна «Фортуна» Гай увидел высокую фигуру доктора Николаева. Поглаживая могучей ладонью окладистую бороду, он что-то втолковывал щуплому юному начальнику санчасти Дворкину. На груди Николаева был врачебный значок, на левой руке повязка Красного Креста, на поясе с инкрустацией висели финский нож в ножнах и кобура с браунингом. Высокий лоб, пушистые бакенбарды и маленькие проницательные глаза над приплюснутым носом придавали ему сходство с бульдогом.