— Как у вас дела? Все погрузили?

— Из операционной только инструментарий берем, — ответил Дворкин. — Перевязочные средства все забрали. Нам бы еще две подводы, вот коллега Николаев говорит, что нужно забрать всю аптеку, ничего не оставлять.

— Правильно говорит, — одобрительно сказал Гай, глядя на Николаева. — Не передумал? — спросил он у него, снимая серую каракулевую папаху, которую носил круглый год, и приглаживая густые вьющиеся волосы.

— Пока нет, товарищ Гай, — чуть смущенно улыбаясь в ладонь, сказал Николаев.

— Ну, ну, ты подумай...

Неделю назад Гай предложил Николаеву возглавить санчасть отряда. Дворкин только что окончил медицинский факультет, не имел опыта, явно проигрывал в сравнении с прошедшим фронт Николаевым. Но Николаев уперся: «Пока не могу, товарищ Гай. Нервы расшатал на работе в чека, надо подлечиться, отдохнуть. Я буду Дворкину помогать, он парень энергичный, потянет».

— Будете следовать в середине обоза, — строго сказал Гай Дворкину. — Через час выезжайте на окраину Сенгилея и двигайтесь вслед за отрядом Прохорова.

— Будет исполнено! — выпалил Дворкин, оглядываясь на Николаева.

Отряд Прохорова размещался на пароходе «Чехов». Поднимаясь по сходням на палубу, Гай внутренне подобрался: говорить с Прохоровым каждый раз было трудно. И так повелось с самого начала — с тех пор, как еще в Симбирске Гай с «комиссией уговаривающих» выехал навстречу отряду Прохорова. Отряд, с грехом пополам воевавший на бугульминском направлении, самовольно оставил позиции и двигался к Симбирску, сметая все заслоны. Состоял он из моряков Балтийского флота, почти всегда пьяных и бесконечно митингующих. В Симбирске опасались, что анархиствующий отряд устроит погром в городе, тем более что в распоряжении Прохорова была трехорудийная батарея. Комиссия встретила отряд на последней перед Симбирском станции и после трехчасового митинга уговорила его пойти на Сенгилеевский фронт. Моряков предупредили, что если они еще раз нарушат приказ, то с ними поступят по законам военного времени, те пообещали соблюдать дисциплину. Но каждый раз, отдавая приказ, приходилось долго спорить с Прохоровым, который находил бесчисленные отговорки. Однажды разъяренный Гай потребовал на митинге смещения Прохорова, но почти весь отряд дружно проголосовал за него, и Гаю пришлось смириться.

И теперь, подходя к коренастому, стоявшему на широко расставленных ногах Прохорову, Гай уговаривал себя не кипятиться, быть твердо-спокойным.

— Когда закончите погрузку? — спросил он, глядя в весело-наглые желтоватые глаза Прохорова.