Некролог подписали виднейшие деятели партии и государства: Л. Брежнев, Ю. Андропов, В. Гришин, А. Громыко, А. Кириленко, A. Косыгин, Д. Кунаев, А. Пельше, Г Романов, М. Суслов, Н. Тихонов, Д. Устинов, К. Черненко, В. Щербицкий, Г. Алиев, М. Горбачев, П. Демичев, В. Кузнецов, Б. Пономаренко, Ш. Рашидов, М. Соломенцев, Э. Шеварднадзе, И. Капитонов, М. Зимянин, В. Долгих, К. Русаков, М. Георгадзе, Т. Киселев, Н. Патоличев, А. Аксенов, В. Бровиков, B. Гвоздев, Н. Дементей, Е. Скурко (Максим Танк), Ю. Колоколов и другие.

В некрологе говорилось: «Перестало биться сердце пламенного коммуниста, известного деятеля Коммунистической партии и Советского государства, вся сознательная жизнь которого была отдана делу строительства коммунизма. П. М. Машеров на всех участках работы проявлял творчество и инициативу в осуществлении политики партии. Его отличали беззаветная преданность великим идеалам коммунизма, огромная энергия и страстность в работе, партийная принципиальность и человечность, личное обаяние и скромность. Все это снискало ему признание, высокий авторитет в партии и народе…»

Правда, информационные агентства многих социалистических стран, например Венгрии, о трагедии сообщили в день гибели. В здании посольства СССР выставили портрет Машерова и в траурной книге многие жители Будапешта выражали свои соболезнования.

Для организации похорон была создана правительственная комиссия в составе И. Полякова (председатель), А. Аксенова, В. Бровикова, А. Кузьмина, Л. Фирисанова, М. Зайцева, В. Балуева, В. Микулича, И. Якушева, В. Лобанка, С. Пилотовича, В. Ливенцева, Г. Бартошевича, Л. Максимова, Г. Жабицкого.

Гроб с телом Петра Машерова установили в Доме правительства. Для прощания 7 и 8 октября был открыт доступ.

Горе — оно многоликое;

Может застыть вроде инея,

Стать неподвижным унынием.

Или… ступенью великою!..

Тяжкая глыба рыдания.

Тучи тяжелые, серые…

Веря в лучи созидания,

Плачь, Беларусь, по Машерову!

Так писала поэтесса Е. Шевелева в поэме «Коммунист».

В октябре того года я отдыхал в доме театральных деятелей в Подмосковье. В утреннем информационном сообщении при первых печальных словах диктора: «...в автомобильной катастрофе… кандидат в члены Политбюро…» сердце вздрогнуло: погиб наш Машеров. Кто еще мог так часто, без пышного сопровождения, колесить по дорогам?

Сообщение, словно тяжелый обух, ударило, оглушило, на какое-то мгновение лишило возможности говорить, понимать. Не верилось! И в мыслях не допускалось. Тем более, что знал от людей: они же видели его вчера и позавчера. Он ведь был подвижный, веселый, шутил… Проводил совещание… И вот случилось непоправимое. Уже никогда, никогда не увижу его. Горечь этой утраты возросла в миллионы раз, потому что эта утрата была для республики самой тяжелой и невозвратимой — потерять одного из лучших ее сыновей, который был живым воплощением самого подвига белорусского народа, его настоящим национальным героем. Был и навечно останется живым в памяти народа и всех его будущих поколений…