«Нет, — говорит режиссер Леонид Хейфец, — ничего прекрасней человека. Но нет и ничего страшнее его. Говорить об этом удается очень немногим. Артист Олег Борисов просто сам собой выражал правду о человеке, который мог быть и таким и сяким — и жестоким, и страстным, и больным, и беспощадным, и красивым, и уродливым. Правда, беспощадная правда о человеке делала для меня Борисова артистом уникальным.
Массам и массовой культуре нравится милота, нравится артист, который как бы убаюкивает, ласкает, будто говорит тебе: „И ты можешь быть таким же милым, приятным…“ Борисов таким артистом не был. Он никогда не входил в число „амурных“ артистов России. Трудно представить себе, чтобы фотографии Борисова, с его сжигающими, испепеляющими глазами, раскупали бы в киосках девушки. Я даже не знаю, были ли его фотографии на прилавках, позволял ли он себе это…»
Вспоминая слова Иннокентия Смоктуновского о себе: «Я — бескорыстный притворщик», — Олег Борисов говорил, что «сказано это обо всех нас, актерах».
«Но это так и не так, — рассуждал Борисов. — Когда он в „Идиоте“ или в „Головлевых“ — он не совсем притворщик. Он есть сам Мышкин и сам Головлев, а ведь за такую идентичность, за такое вживление надо платить. Я сам заплатил много за „Кроткую“ — годами своими, энергией, здоровьем близких. Какая уж тут корысть…
Бескорыстники не скоро появятся после Луспекаева, Смоктуновского, Романова. Может быть, и Борисова… Маленько обождать надо…»
Способность удивляться и обостренное чувство правды, аристократизм и в профессии, и в жизни, способность сильно отозваться в душе и затратиться до физиологических первооснов организма — это Олег Борисов. И еще — кротость, высокий дух, верность, желание и умение подсказывать другим дорогу.
«Я всегда жду этой подсказки, — говорит Лев Додин. — Хочу увидеть его огонек, его маячок, открытые и такие понятные и непонятные мне глаза…»
Приложение Роли Олега Борисова
Приложение
Роли Олега Борисова
Театр
Театр
КИЕВСКИЙ РУССКИЙ ДРАМАТИЧЕСКИЙ ТЕАТР ИМ. ЛЕСИ УКРАИНКИ
1951–1952
1951–1952