В очередном недельном обзоре Ольденбург приводит заявление немецкого правительства о прекращении военного сотрудничества с большевиками.

Народно-Монархический Союз и Совет Союза Освобождения Родины, к которому формально оставался причастен С.С. Ольденбург, из евлогианских соображений постановили «отмежеваться» от Высшего Монархического Совета, стоявшего за Архиерейский Синод [«Листок Русской Колонии» (Гельсингфорс), 1927, 20 марта, с.3].

Несколько лет назад в Германии НМС возглавлял после Е.А. Ефимовского С.С. Ольденбург, но в Париже управление перешло к масону Е.П. Ковалевскому, рьяному евлогианцу, проживавшему рядом в Медоне. Упоминания Ольденбурга в связи с деятельностью НМС после 1926 г. стали довольно редки. В новости от «Возрождения» сообщалось что в правлении НМС «большинство» выразило «полное единодушие». Не факт, что к ним относится и С.С. Ольденбург.

Митрополит Евлогий постановил исключить из числа прихожан Бианкурской церкви Н.Е. Маркова и церковного старосту Карабанова за поддержку ими РПЦЗ и критику либеральных раскольников, беспардонно спекулирующих на мнимой верности покойному патриарху Тихону.

В связи с кризисом англо-советских отношений, 7 марта 1927 г. С.С. Ольденбург упоминает, что лорд Грей, «представитель “чистокровного” либерализма», всегда был «сторонником революции 1917 года и противником “царизма”».

Десятилетие февральского переворота 1917 г., названного днём русской скорби, русские монархисты в Париже отметили молитвенным собранием в честь погибших от революционеров. В большом зале на улице Жофруа 13 марта генерал А.И. Спиридович читал доклад о подготовке революции антимонархическими партиями Г. Думы и генералами-изменниками. Н.Д. Тальберг напомнил о героизме «петроградских городовых, до конца не изменивших присяге», «о растерзанных министрах, о замученном духовенстве».

Эту важную тему позднее поднял директор парижских высших полицейских курсов, председатель Объединения административных деятелей Императорской России полковник М.Д. Феличкин: «необходимо совершенно добросовестно установить, что старая Императорская Полиция была доблестна при исполнении ею служебного долга, что она блестяще и доказала, не в пример прочим ведомствам в Мартовские дни 1917 года и в этом её величайшая заслуга и честь» [«Царский Вестник» (Белград), 1931, 4 октября, с.2-3].