И.Д. Сургучёв написал небольшой очерк «Инок». «В С.С. Ольденбурге было что-то скромно-иноческое. Часто, сидя с ним за чайным столом, я облекал его в воображаемый подрясник с кожаным поясом». Сургучёв отметил способность его глаз загораться и любовь к стихам. «Охотно разговаривал о них, отлично знал Тютчева и незадолго до смерти всё беспокоился, что ему не удаётся купить Мея. При распродаже какой-то эмигрантской библиотеки он записался именно на Мея». «Кому достанется теперь его Мей?».

Многое могли бы рассказать полные единомышленники С.С. Ольденбурга по Высшему Монархическому Совету. Но многих из них война отрезала от Франции и первые места в газете оставались за умеренно-правыми последователями Ю.Ф. Семёнова. Тем более ценным оказывается портрет от политического противника, тайного сторонника большевиков, Н. Рощина.

Им написан впечатляющий очерк «Нескорбная смерть». Ничего подобного в СССР Рощин уже не изобразит.

«Бедный, милый Сергей Сергеевич!.. Странно, невозможно себе представить нашу редакцию без Ольденбурга. Был он не только самым давним сотрудником в газете – он был её тихим и добрым сердцем. И резко почувствовалось это только сейчас, когда сердце вынули. – А Ольденбург пришёл? – Господа, а где же Сергей Сергеевич? – Не видали Сергея Сергеевича? Он входил, снимал свой побитый беретик, клал на стол потрёпанный чемоданчик, перетянутый ремешком, секунду стоял как бы в нерешительности, потом здоровался со всеми, – здоровался в странной и особой манере, – с коротким поклоном и резким рукопожатием.