Сознанием мы все воспринимали так, как надо, а душа была почему-то опустошена. Казалось бы, в те дни надо было только радоваться, и мы действительно радовались и были безмерно счастливы. Только с радостью соседствовала горькая печаль – каких товарищей мы потеряли! Да и всем своим существом привыкнув за эти годы к ратному труду, мы не могли без внутренней ломки сразу перестроиться на мирный лад. У меня ощущение мира пришло уже потом – после Москвы, после Парада Победы.

О Параде Победы.

15 мая командир полка подполковник Андреев, пригласив к себе в кабинет, устроил нечто вроде допроса:

– Зачем вас вызывает командир дивизии?

– Понятия не имею…

– А все-таки? Вы ему рапорт на какую-нибудь тему посылали?

– Нет, и не думал. Ни ему, ни командующему артиллерией дивизии.

– А у вас в артиллерии никаких происшествий нет?

– Да не должно быть.

– Это и дураку понятно, что не должно быть, – нервничал Андреев, – а на самом деле какая обстановка?

– И на самом деле все в порядке. Мне только непонятно, зачем вы мне задаете вопрос – почему комдив вызывает. Вы спросите об этом самого комдива, и все станет ясно.

– Вы, капитан, не указывайте мне, как надо поступать. Разберемся без помощи. А вот вы обязаны явиться сегодня к командиру дивизии в 12.00 часов.

– Разрешите идти?

– Нет, погодите. Когда побываете у комдива – явитесь ко мне и подробно доложите.

– Есть подробно доложить!

Повернулся и вышел. Вышел, как всегда, с неприятным осадком в душе. До чего же этот комполка сварливый и нудный человек! Ни в кого не верит. Всех в чем-то подозревает. Разговор ведет обязательно в присутствии свидетелей. При этом, как правило, присутствует уполномоченный Смерша. Видимо, хотел в глазах особого отдела выглядеть на уровне. То ли уже имел «подзатыльник» по линии НКВД, то ли трусливый характер вынуждал его перестраховываться, но нам, подчиненным, было с ним весьма неуютно.

Явившись к командиру дивизии полковнику Смолину, я доложил ему о прибытии по его приказанию и добавил:

– Командир полка то ли удивлен, то ли обеспокоен, что я вызван к вам.

Комдив положил свою руку-протез на стол, пригласил меня сесть и, не отреагировав на мою фразу, начал издалека: «Как дела в полку в целом, в артиллерийских подразделениях, как устроились, какие нужды, что больше всего беспокоит солдат и офицеров, какие взаимоотношения с командиром полка?»

Отвечая подробно и конкретно на каждый вопрос, я все-таки уклонился от деталей взаимоотношений с Андреевым. Однако комдив еще раз потребовал рассказать, как сложились отношения у командира полка с офицерами. И опять я ему ответил: – В пределах нормы.