Именно этим я и руководствовался, когда организовывал подготовку вверенной мне роты.

Однако у нас был эпизод, о котором нельзя умолчать.

На третий или четвертый день занятий к нам на стадион пришел командующий армией генерал-полковник Чуйков и начальник штаба армии генерал-лейтенант Белявский. Заметив их еще издалека, я, поскольку время подошло к перерыву, даю команду: «Перерыв. Не расходиться!» Давая вторую часть команды, я предполагал, что руководство, возможно, пожелает побеседовать с личным составом или прикажет построить его и пройти торжественным маршем, чтобы оценить уровень подготовки. Но в принципе я, конечно, допустил ошибку – надо было роту построить и доложить командующему. Когда генералы вошли в зону отведенной для нас территории, я скомандовал: «Рота, смирно!» Подошел к командующему и начал докладывать. Чуйков, оборвав меня, резко спрашивает:

– Почему рота не занимается?

– Занимается, но сейчас я объявил перерыв.

– Но ты же видел, что я иду?

– Вот поэтому и объявил перерыв – возможно, вы поговорите с личным составом.

– Какой… назначил его старшим? – обращается Чуйков к Белявскому.

Последний, являясь человеком деликатным, конечно, не мог ему сказать, что это сделано решением командарма, и потому промолчал. А Чуйков, уже глядя на меня в упор, резко произнес:

– Я снимаю тебя с этой должности, можешь отправляться в дивизию!

– Разрешите идти?

– Иди! – И далее – опять Белявскому: – Назначить толкового офицера из штаба армии, и чтобы докладывал ежедневно о ходе подготовки.

Конечно, было неприятно и обидно, что все так получилось. Да и возможность побывать на параде мне явно улыбнулась. Я прибыл к командиру дивизии и доложил о случившемся. Полковник Смолин, зная отлично характер нашего командарма, не задал ни одного вопроса и даже не пожурил, а сказал:

– Ну и хорошо. Иди в полк и приступай к работе. Проблем у нас полно, особенно с организацией плановой боевой учебы. Вчера я был на занятиях в 102-м гвардейском стрелковом полку. Так все бестолково, учебная база такая убогая, личный состав просто мучается. Надо все капитально налаживать. До свидания. Прибыв в полк, представился подполковнику Андрееву. Он развел руками: – Слышал, слышал. Командир дивизии звонил. Скажите, командующий армией знает, что вы из 101-го гвардейского стрелкового полка? Я утвердительно кивнул. А командир полка продолжил: – Да, этим дело может не окончиться. Ведь это же пятно на весь полк! Зашел заместитель командира полка по политической части майор В.В. Уткин. Командир полка к нему: – Вы представляете, Владимир Васильевич, его отстранил от подготовки к параду лично Чуйков! Но самое прискорбное в том, что командующий армией знает, что капитан Варенников из 101-го гвардейского стрелкового полка. Теперь ляжет тень на весь полк… Вы посмотрите на него – он еще и ухмыляется?! Я действительно стоял и улыбался, слушая очередной бред Андреева, который расхаживал по кабинету и периодически, делая трагическое лицо, хватался за голову. Уткин не выдержал: – При чем здесь полк, да еще какое-то пятно? Погорячился Василий Иванович, и не больше. Уверен, что он уже забыл об этом эпизоде. Нам лучше разобрать вопрос об организации систематизированной помощи немецкому населению продовольствием в ближайших к нам населенных пунктах. Конечно, нуждаются в этом прежде всего, наверное, рабочие… Поскольку тема разговора сменилась, я попросил разрешения выйти и отправился к себе в штаб. Адъютант артиллерии – начальник штаба артиллерии лейтенант Марковский тоже уже знал, что я вернулся, и был искренне этому рад. Оставшийся за меня командир батареи 57-мм орудий капитан Гутник плохо с ним контактировал, возникли проблемы, особенно с пользованием учебным центром, где предстояло проводить боевые стрельбы. В этот же день мы встретились с Гутником. Я растолковал ему: он должен постоянно помнить, что является моим негласным (нештатным) заместителем. Он согласился и обещал, что поправит ситуацию. Потом я провел совещание с командирами батарей, где выяснили все насущные вопросы и наметили порядок действий. На следующий день решил объехать на своем Нептуне батальоны, точнее, минометные роты батальона. Вороной жеребец Нептун достался мне по наследству от моего предшественника. Это был огромный красавец с широкой грудью и с белым «чулком» на одной передней ноге. Хвост всегда держал трубой. Немного нервный и не любил шпор. Если надо, он и без шпор нес, как ветер. Но романтичная «морская» кличка никак не вязалась с его черным обликом. Мне не раз предлагали заменить его на другого коня ввиду того, что ездить на этом жеребце небезопасно. Но мне расставаться с Нептуном было жаль. А он позже все-таки преподнес неприятный сюрприз.