Беседа длилась более двух часов и, конечно, дала мне многое.

Я понял, что имел дело не просто с опытным полководцем, но и умным человеком, прекрасным методистом. И хотя злые языки в то время и поговаривали о Демьянской операции 1942 года, восточнее Старой Руссы, когда Северо-Западный фронт, которым командовал П.А. Курочкин, не справился с задачей по ликвидации этой группировки, но напрасно. Ведь после Курочкина эта же задача была поставлена Г.К. Жукову – и он тоже не решил эту проблему, хотя, глядя на карту, можно было решить, что все было на нашей стороне: и прекрасная конфигурация фронта (немецкие войска пребывали как бы в вытянутом пузыре с зауженным горлом), и рельеф местности, и соотношение сил – все в нашу пользу. А задачу так и не выполнили. Мало того, когда в академию пришел наш набор слушателей, то в программе кафедры военного искусства значилась тема: «Как и почему не была ликвидирована Демьянская группировка немцев». Правда, в устных лекциях и брошюрах основное место отводилось не столько ответам на вопросы – как и почему, сколько обстановке и сожалениям, что группировка немцев так и не была ликвидирована. И лишь в начале 1943 года, когда противник выпил сполна горькую чашу разгрома под Сталинградом, немцы начали спешно выводить свои войска из этого выступа, над которым, по общему мнению, постоянно висел дамоклов меч сокрушительного поражения.

На мой взгляд (хотя, может, я и ошибаюсь), тему «как и почему…» с приходом Курочкина начальником академии не надо было исключать из программы курса военной истории. Не думаю, что это было сделано с его ведома и тем более по его инициативе. Это решили угодники. Курочкин был реалистом, правдивым и пытливым генералом. С его приходом можно было только глубже разобраться во всех деталях этой безуспешной операции и на допущенных ошибках и просчетах, а они наверняка имели место, учить слушателей. Это очень важно. И Курочкин, уверен, пошел бы на это. Но увы! Тема из курса была изъята.

Сегодня я, как и другие слушатели, уверен, с глубокой благодарностью вспоминаю весь профессорско-преподавательский и обслуживающий состав академии. Особая, конечно, благодарность обоим начальникам – генералам армий Жадову и Курочкину. Но что интересно, два начальника одной и той же академии были совершенно разными людьми и военачальниками. Как бы то ни было, но между Жадовым и профессорско-преподавательским составом и тем более слушателями существовал незримый разрыв. А Курочкин был с преподавателями единым целым. Что касается слушателей, то он всегда был для них открыт и часто сам проявлял инициативу для встреч. Конечно, у каждого человека свои особенности и у военных – тоже. Я часто задумывался над тем, почему в условиях, когда цели и задачи стоят одни и те же, методы определены и старшие начальники (лидеры страны) являют собой блестящий пример для подражания, эти два начальника одной и той же академии так отличаются друг от друга? Может, они разными были потому, что Курочкин не был коноводом? Он сразу стал командиром. Ведь ханжество чаще проявляется у тех, кто долго был при «барине», хозяине, начальнике, наблюдал его образ жизни. Если сам начальник и этот приближенный были нормальными людьми, то, когда приближенный сам уже становился хозяином или начальником, все шло без перекосов. А если на дне его души таились зависть, алчность, недоброжелательность к людям, а также чванство и спесь, то этот человек, получив большую самостоятельность, превращался в сверхбарина, сверхначальника, сверхкомандующего.