И дальше, на протяжении всего дня до вечера, с небольшим перерывом на обед, подробно, но очень нудно тянулось это разбирательство. Однако когда я по ходу разбирательства попытался несколько раз задать вопросы, то мне было сказано, чтобы я все вопросы систематизировал и по окончании разбора плана задал их по каждому из разделов. Меня особенно беспокоило два обстоятельства: первое – это то, что мы, во всяком случае я, теряем на ненужное обсуждение много времени, и второе – никому нет дела до меня, хотя у меня по некоторым вопросам было принципиально другое мнение.

Вот один из примеров (думаю, что он читателя заинтересует).

Начали обсуждать вопрос, как судами вывозить с Рыбачьего танки. Около двух часов затратили на то, чтобы отобрать из имеющегося перечня именно то судно, которое имеет кран грузоподъемностью 40 тонн, может взять в трюм несколько машин. Потом обсуждали, как их крепить, особенно на верхней палубе. А вдруг шторм, а в Баренцевом море он возникает быстро. Обсуждали с теми, кто не будет этим заниматься. Зачем?

Когда покончили с танковым батальоном (а этот вопрос командующий считал центральным и потому оставил его на конец нашей работы), командарм, довольный собой и своими подчиненными, спросил:

– Надеюсь, всем ясно?

– Нет, не ясно!

Все в изумлении повернулись ко мне (я сидел в последнем ряду).

– То есть как – не ясно? Что конкретно, товарищ подполковник, вам непонятно?

– Товарищ командующий, мне непонятно, как судами вы намерены вывозить танки.

– Так вы же слышали, как именно все это будет делаться.

– Дело в том, что грузоподъемность нашего пирса рассчитана максимально на 10 тонн. А предполагается, что танк должен подойти к концу пирса, где пришвартовано судно, и затем судовым краном его станут устанавливать в трюме или на палубе. Это не получится.

Лосик растерянно посмотрел на начальника штаба, затем на всех присутствующих и уже резко ко мне:

– Так чего же вы сидели и молчали? Вас для чего сюда вызвали?

– Товарищ командующий, я просил вас, поднимая руку, выслушать меня, однако вы не замечали…

Лосик походил туда-сюда вдоль стола, затем, не обращаясь конкретно ни к кому, вдруг спрашивает:

– Что вы предлагаете? Есть выход?

Все молчат.

– Есть четыре варианта, – начал я. – Первый – строить новый пирс, но это три-четыре месяца и зима. Второй – просить в порту большой морской кран, но я не уверен, что он сможет взять с берега 40-тонную махину и забросить ее на судно, хотя стрела у него и большая. Третий вариант – танковому батальону идти с Рыбачьего в Мурманск своим ходом, несмотря на то что перевал закрыт. Четвертый – танки законсервировать до лета, а затем перегнать.