В установленное время все были построены. Приехал В.И. Чуйков. Его первый заместитель А.С. Жадов доложил, что все к занятиям готово. Главком не торопясь обошел всех, поздоровался за руку с каждым, отошел в сторону и начал осматривать оборону, а посмотреть, как я уже говорил, было на что. Вдруг, откуда ни возьмись, вынырнул небольшого росточка генерал-майор и, обратившись к Чуйкову, начал бодро:

– Представитель инженерных войск генерал-майор…

Василий Иванович перебивает его:

– Мне работники нужны, а не представители.

– Да я, да мы работали день и ночь, не спали…

– Ну и дурак, ночью надо спать.

Бедненький генерал, понурив голову, боком, боком отошел в сторону и исчез так же, как и появился. Приступили к занятиям, но настроение у всех было испорчено.

И этот эпизод я тоже Василию Ивановичу рассказывал, в том числе и о настроении. Он подумал и говорит:

– Вот скажи откровенно: если ты опоздал в строй, если уже фактически приступили к занятиям – какого черта ты лезешь? Встань тихо в строй и занимайся со всеми. Может, я и не так буквально сказал – это уж ты накрутил, но в принципе же я прав?!

Действительно, с ним надо было соглашаться. Порядок есть порядок. Тем более в армии. И это вовсе не солдафонщина, а именно дисциплина. Конечно, я понимаю, что генералу тоже хотелось, чтобы маршал пожал ему руку, но получилось все наоборот. Но и Василию Ивановичу можно было бы несколько полегче. Можно и нужно взыскивать за служебные промахи, но не смей при этом унижать подчиненных. Они ведь не могут ответить тем же.

Я частенько задумывался: отчего он такой грубый? Может, сама жизнь сделала его вот таким? Если взять хотя бы только главные вехи его жизни, то можно представить, как это все отразилось на характере маршала: 18-летним красноармейцем участвовал в подавлении контрреволюционного мятежа эсеров в Москве (1918); прошел всю Гражданскую войну; получив необходимую подготовку, в 27 лет был отправлен в Китай военным советником, участвовал в освободительном походе в Западную Украину (1939) и в Финской кампании (1939–1940); вновь направляется в Китай (1940–1942) уже в качестве военного атташе; прошел всю Великую Отечественную войну и, конечно, важнейший ее этап – Сталинградскую битву.

Возможно, все это наложило отпечаток на его характер. Но, видно, только очень твердые люди, особенно командиры и командующие, смогли удержать Сталинград и, окружив и уничтожив огромную группировку противника, переломить весь ход войны в целом. Таким твердым, как гранит, и был В.И. Чуйков. Когда говорят: «Чуйков», сразу эта фамилия ассоциируется со Сталинградом. И наоборот. Но что странно – Чуйков за Сталинград Героя Советского Союза не получил. Он был награжден орденом Ленина. Однако это показатель. Нельзя исключать, что во всем этом определенную роль сыграл его характер. Дело в том, что у Чуйкова стиль отношений с начальниками всех рангов был такой же, как и с подчиненными.