Гости и врачи расползлись по всему зданию. Охранники принимают все меры к восстановлению порядка. Усиливается бдительность.

А силы, которые должны осуществить захват, сигнала на штурм не получают. Вначале это время было определено на 22.00 из расчета, что «внутренний план» сработает и не будет необходимости штурмовать. Но по мере того, как наши врачи приводили всех в чувство и тем самым разрушали план наших спецслужб, – время для штурма корректировалось: вначале на 21.00, затем на 20.00, наконец, на 19.30. Но наши группы захвата афганских танков, находящихся на позициях, начали действовать раньше, кое-где завязалась перестрелка. Поэтому полковник Колесник принял единственно правильное решение – немедленно переходить в атаку. Он дал команду на открытие огня и начале штурма. В 19.15 по дворцу был открыт ураганный огонь из пулеметов, автоматов, гранатометов, но самое главное – из зенитных самоходных установок ЗСУ-23-4 «Шилка». Это прекрасное оружие по низколетящим воздушным целям. Но эти установки просто сказочно эффективны в стрельбе по наземным целям. Представьте четыре автоматических 23-мм орудия на каждой установке. Они выпускают каждую минуту тысячи снарядов. Тысячи! А если стреляет батарея – четыре установки?! А если две батареи, как в нашем случае?! Ведь это 32 ствола автоматических пушек. Это уже десятки тысяч снарядов в минуту.

Мне ясно представляется эта картина. Тем более что фактически струя снарядов из каждого ствола направлялась по окнам и дверям. Одновременно несколько автоматических станковых гранатометов вели огонь по расположению танкового батальона, не позволяя экипажу танков занять свои боевые места. Вся территория между позициями танков и бараками, где находились танкисты, была буквально засыпана гранатами. «Мусульманский» батальон пошел на штурм. Его рота (командир Шарипов) на боевых машинах пехоты и вместе с этой ротой две группы спецназа КГБ на максимальной скорости устремляются по дороге к дворцу. Сбив ворота и потеряв одну БМП, этот отряд прорвался к центральному входу в здание. Завязался жестокий, бескомпромиссный бой на всех трех этажах дворца. Менее чем за час все было закончено. Амин был убит. Потери с обеих сторон были значительные. Всех оставшихся в живых из бригады охраны Амина разоружили и пленили. К середине ночи полковник Колесник перенес свой командный пункт во дворец. Вот и вся история с финалом жизни Амина. Конечно, с его уходом народ Афганистана почувствовал некоторое облегчение. Во всяком случае, был пресечен террор, геноцид. Однако сияющей радуги процветания на горизонте своей несчастной страны народ так и не увидел. Но ведь возможность такая была. И мы об этом еще поговорим. О вводе наших войск. На государственной границе на обоих направлениях, где вводились войска (Термез – Хайратон – Кабул – с 25.12.79 и Кушка – Герат – Шинданд – с 27.12.79) афганский народ встречал советских солдат с душой и сердцем, искренне, тепло и приветливо, с цветами и улыбками. Я уже упоминал об этом, но такое нелишне повторить. Все это истинная правда. Правда и в том, что там, где наши части стали гарнизонами, сразу наладились добрые отношения с местными жителями. Но чем дальше, тем обстановка становилась сложнее – и из-за провокаций со стороны определенных сил, которым совершенно ни к чему были хорошие отношения между советским и афганским народами, и по причине допущенных руководством страны ошибок, о чем уже говорилось. Поэтому вместо стабилизации обстановки с вводом наших войск все больше имели место вооруженные столкновения, а значит, все больше страданий, слез, крови и гибели людей – афганских и советских. Однако ответственность за это несчастье надо поделить между Москвой, Вашингтоном, Кабулом и Исламабадом. Разумеется, если бы Москва не ввела наши войска в Афганистан, то не было бы и проблем для советских людей. Если бы Кабул настойчиво не просил, а Х. Амин вел нормальную политику, то также не было бы и решения Москвы на ввод. Но вообще и Москвой, и Кабулом тогда двигали благородные цели: Москва искренне хотела оказать помощь своему соседу в стабилизации обстановки и не намерена была вести боевых действий (а тем более оккупировать страну), Кабул внешне хотел сохранить власть народа (хотя Амин лично был далек от этого). Несомненно, к боевым действиям враждующие в Афганистане стороны подталкивали именно Вашингтон и его сателлиты. Поэтому, кроме пропагандистских мер, сюда были брошены огромные финансы и материальные средства (США для войны против Советского Союза чужими руками ничего не жалели). При этом Исламабад был превращен в главную базу, где оппозиция могла содержать свои силы за счет беженцев, готовить боевые отряды и управлять отсюда боевыми действиями. Исламабад в перспективе, несомненно, рассчитывал заполучить Афганистан в свое подчинение. Грели же руки на этом горе и другие страны, продавая оппозиции свое оружие.