В частности, по нашим самолетам, а они проводили в этом районе бомбо-штурмовые удары по целям, которые могли стать препятствием высадки воздушных десантов, – были применены одни ракеты переносного комплекса ПВО США «Стингер». Это многие наблюдали и затаив дыхание следили, как первая ракета, оставляя за собой инверсионный след, стремительно сближалась с целью. Не долетев буквально 300–500 метров, она «погасла», самолет же, ничего не подозревая, следовал своим курсом. Видно, он шел выше возможностей «Стингера» (3000 м). Но в условиях Афганистана «Стингер» достает и на 3500, и даже до 4000 метров. Если стрельба ведется с горных высот, где воздух разряжен и аэродинамическое сопротивление для ракеты значительно меньше, – она летит значительно выше.

Отметив факт применения «Стингера», мы немедленно дали команду авиации: самолетам выполнять задачи с высот 4000 и более метров (относительно местности), а вертолетам – на предельно малой высоте (если летящая цель на фоне местных предметов, то «Стингер» действует неустойчиво).

Через несколько минут приблизительно из того же района (г. Осмар), но с разных точек почти одновременно по нашему штурмовику было пущено сразу две ракеты. Но команду уже все получили и действовали, как приказано.

Результат был тот же. Это нас приободрило. Я отдал распоряжение, чтобы об этом подробно было доведено до всего личного состава 40-й армии и Вооруженных сил ДРА (особенно авиации).

Однако у нас было много и других проблем. Май месяц оказался очень жарким. В условиях стопроцентной влажности в районе Джелалабада (в низовьях реки Кунар, откуда начиналась наша операция) температура уже в тени была плюс пятьдесят градусов. Нашим ребятам, не привыкшим к высоким температурам, грозили тепловые удары. А откуда взяться тени в голых скальных горах, когда солнце в зените, а ты на вершине? Поэтому такие случаи были не единичны. И это было целой проблемой. Человека не просто надо было спасать, а оказывать немедленную медицинскую помощь. В таких случаях пострадавшего спускали вниз, делали это как минимум два, а чаще три солдата. Почти бездыханное тело они передавали из рук в руки, поочередно занимая новую, «ступенькой» ниже, площадку и подхватывая ношу так, чтобы не упустить ее в пропасть, да и самому не свалиться. Внизу у реки его раздевали, укладывали на плащ-палатку и отливали водой. Как правило, жертвой солнца становились физически слабо развитые, неупитанные солдаты. Посмотришь на него, обнаженного, – одни косточки. Просто беда! Дело еще в том, что в жару многие плохо ели: «Не лезет и все!» А тут еще нашу воду медики «жестко» хлорировали. В общем, все было не просто. Я постоянно «давил» на медиков, чтобы солдатам и офицерам систематически давали аскорбинку, поскольку аскорбиновая кислота является не только витамином С, но и вызывает аппетит. Из всего этого мы делали дополнительные выводы об усилении подготовки наших воинов на полигонах Термеза перед тем, как попадать к нам. Рекомендовалось также на юге и на востоке страны в летнее время, в период с 12 до 16 часов от особо активных боевых действий воздерживаться. Немало хлопот вызывали желудочно-кишечные заболевания.