Причем эти болезни косили всех, невзирая на звания и служебное положение. Поэтому у каждого, кроме медицинского пакета, было полно антисептических таблеток. Каждый в этой области через год пребывания в Афганистане становился профессионалом. Операцию мы проводили особо: огнем артиллерии и штурмовыми действиями авиации наносили удары по всем районам расположения противника одновременно (чтобы душманы не маневрировали), а затем нашими подразделениями (в основном десантами) последовательно, «накрывая» один район за другим, уничтожали все банды. Долина реки Кунар (а также реки Печдара) была разбита на участки глубиной и шириной приблизительно в 20–30 километров.

Схема действий приблизительно была одинаковой. Вначале действовали артиллерия и авиация, затем вертолетами выбрасывались группы захвата командных высот и площадок высадки главных сил десантов (это в основном части 103-й воздушно-десантной дивизии, 56-й десантно-штурмовой бригады и 66-й отдельной мотострелковой бригады). Одновременно начинали наступательные действия вдоль дороги и русла реки Кунар наши подразделения и пехотные дивизии афганских друзей.

Когда мы разгромили банды в первом районе, при входе в ущелье Кунар, и приступили к действиям в районе Асадабада, к нам на командный пункт пришла группа стариков из шести человек из соседнего ущелья-отрога с просьбой не обстреливать их кишлаки. Они обязуются не пускать в свое ущелье ни одного моджахеда. Я был поражен смелости этих аксакалов – кругом идет стрельба, а они, невзирая ни на что, открыто шли по дороге. Один из них немного говорил по-русски. Я спросил, есть ли на территории их кишлаков склады с оружием и боеприпасами. На что они ответили, что имеются три пещеры, где, возможно, все это есть. Они готовы эти пещеры показать. Мною был выделен мотострелковый батальон на БМП с артиллерийской батареей. Плюс авианаводчик (точнее, группа боевого управления – ГБУ – управление авиацией), которому была поставлена задача просмотреть в течение дня все ущелье и доложить. Задача была выполнена. Душманов не было, пещеры были взорваны вместе с боеприпасами. Интересно, что, когда мы закончили Кунар-скую операцию и уже начали выходить из ущелья, эти старики снова пришли и благодарили за то, что у них не упал ни один снаряд, ни одна бомба. Они сказали, что сдержат свое слово и никого в свое ущелье не пустят. «Аллах все видит и все слышит, что говорим», – заключили аксакалы. Это выглядело очень трогательно. Я их поблагодарил тоже и пообещал прислать отряд с гуманитарной и медицинской помощью. Затем попросил их сообщить в другие ущелья и кишлаки о том, что им тоже будет оказана материальная и медицинская помощь. «Было бы хорошо, если бы они последовали вашему примеру», – сказал я на прощание. Старики пообещали выполнить просьбу. Этот случай фактически явился для меня главным толчком в поиске правильного подхода к мирному разрешению всех проблем и стабилизации обстановки. Кстати, когда закончилась операция и все войска разъехались в пункты своей дислокации, я, направляясь в Кабул, прибыл на аэродром в Джелалабад и здесь случайно оказался среди руководителей этой провинции. Они встречали самолет из столицы, откуда прибывала большая группа партийных и государственных чиновников для установления власти в Кунаре.