После отклонения капитуляции 10 января 1943 года советские войска перешли в наступление. Руководство операцией возглавлял представитель Ставки ВГК генерал-полковник артиллерии Н.Н.Воронов. В ходе наступления вражеская группировка была расчленена на две части, северную и южную. 31-го января прекратила сопротивление южная группировка войск во главе с фельдмаршалом Ф.Паулюсом, 2-го февраля капитулировала северная. Сдались в плен свыше 91 тысячи солдат и офицеров противника, из них свыше 2500 офицеров и 24 генерала, около 140 тысяч гитлеровцев было убито. В ходе наступления были разгромлены 4-я и 6-я танковая армии, 3-я и 4-я румынские и 8-я итальянская армия.
Сталинградская битва длилась 200 дней и ночей. Фашистский блок потерял четвёртую часть сил, действовавших в то время на советско-германском фронте. Общие потери врага убитыми, ранеными, пленными и пропавшими без вести составили около 1,5 миллионов солдат и офицеров.[4]
В результате победы под Сталинградом, стратегическая инициатива была вырвана у противника. Были созданы условия для развёртывания общего наступления Советской Армии, массового изгнания фашистов с оккупированной территории Родины. Германия потеряла доверие своих сателлитов. Япония была вынуждена отказаться от планов нападения на СССР, Турция стремилась сохранить нейтралитет.
Писатель Илья Эренбург скажет позднее об этом: «После Сталинграда Германия не грызла, а огрызалась».
На аэродроме Левашово
На аэродроме Левашово
В декабре 1942 года 12-ю КОИАЭ перебазировали на аэродром Левашово. Надо сказать, что подобное перебазирование повторялось часто. Эскадрилья считалась «лёгкой на ногу» и перебрасывалась туда, где нужна была «скорая помощь». В данном случае перебазирование было, как объявили, из-за перегруженности аэродрома Новой Ладоги. Потом выяснилась истинная причина, но об этом позже.
Стояли сильные морозы, снега выпало много. На лётном поле снег укатывали большими металлическими катками на тракторных прицепах. На стоянках и рулёжных дорожках снег расчищали пленные румыны и итальянцы. Они были одеты в зелёные шинели, трескучие морозы пробирали их до костей. Некоторые носили женские платки, а сверху надевали на головы шапки. Егор стоял возле рейхфуги и смотрел на итальянца в таком обмундировании. У пленного была чёрная бородка в сосульках.
– Чёрт вас сюда пригнал, – ворчал Егор, – сидели бы дома и жрали свои макароны.
Была блокада, люди голодали, пленным выдавали ту же блокадную норму. Как ни странно, этот итальянец всё время пел. Голос не громкий, но слушать было приятно. Видя, что им заинтересовались, итальянец подошёл к Егору, протянул руку с медной монетой.