– Что тебе? – спросил Егор.

– Курить, – ответил итальянец.

– Сам не курю, и тебе не советую, – сказал Егор, – отвыкай.

Итальянца этот ответ не устраивал, он подошёл к мотористу Железнову с той же монетой.

– Спрячь её, – сказал Саша.

Он достал лист газетной бумаги и кисет с махоркой. Протянул итальянцу. Тот покачал головой.

– Что, свёртывать не умеешь? – спросил Саша, – помогу.

Он свернул «козью ножку» и дал итальянцу прямо в рот. Махорка была крепкой, называлась «тютюн табак». Итальянец затянулся и закашлялся.

– То-то, это тебе не благовонные сигары, – сказал Железнов.

Итальянец погасил огонь и положил в карман цыгарку, взял фанерную лопату и стал расчищать снег.

К Егору подошёл дежурный по стоянке и объявил:

– Стартех, вас назначили дежурным по аэродрому, начало заступления в восемнадцать ноль ноль.

– Вас понял, – сказал Егор, – а сам задумался, – как же я буду дежурить со своими чирьями?

Уже несколько дней его мучили чирьи, и как раз сегодня он хотел идти в гарнизонный лазарет. К дежурному врачу в машине «скорой помощи» на старте Егор обратиться стеснялся, чирьи были на ягодицах, а врач была женщина. Не всякий в двадцать три года отважится показать женщине голое тело ниже пояса, а чирьи ныли, их было не меньше десятка, да и температура держалась.

Дежурство на аэродроме ответственное, если тракторист оставит огрех, пропустит полосу неукатанной, то на взлёте или на посадке самолёт может скапотировать, перевернуться вверх колёсами. А если отказаться, что подумают товарищи? «Егор испугался чирьев и отказался дежурить»…

Время подошло, Егор заступил на дежурство. Он нашёл землянку с печкой буржуйкой, куда заходили трактористы погреться. Побыл там немного, согрелся. Чирьи от тепла взбухли, стёганные ватные брюки стали задевать за головки, создавая нестерпимую боль. Егор вышел из землянки проверить лётное поле, в землянку заходить больше не хотелось. Так он ходил по аэродрому, проверял укатанность взлётной полосы, а чирьи не унимались, видно, некоторые прорвались. От нестерпимой боли и температуры в глазах у Егора всё поплыло, и он потерял сознание. Лежал долго, позёмка стала его засыпать.

Тракторист заметил какой-то чёрный холмик, хотел проехать по нему, заровнять, но что-то его остановило. Он подошёл и увидел Егора, съёжившегося на снегу. Тракторист привёл его в чувство, помог дойти до гарнизонного лазарета. Там оттёрли обмороженные места, обработали чирьи, наложили ихтиоловую мазь. Утром сделали переливание крови, недозревшие головки облучили синим светом. Через два дня Егор попросился на выписку. Мысли о том, кто будет готовить его самолёт к вылету, не давали покоя.