Ещё одним неотложным делом была реформа пенитенциарной системы. Творящиеся в арканзасских тюрьмах беззаконие и насилие не раз вызывали скандал. Уже 16 января 1967 года Уинтроп Рокфеллер опубликовал полицейский отчёт за период с 19 августа по 7 сентября 1966-го, который его предшественник побоялся предать гласности. Заключённых морили голодом, заставляли работать по 14 часов в день, били, насиловали; некоторых из них начальство, погрязшее в коррупции, назначало «смотрящими» за другими. Один из надзирателей тюрьмы Таккера, крошечного посёлка в 48 километрах от Литл-Рока, изобрёл «таккеровский телефон» — пытку током. «Звонок по межгороду» означал на местном жаргоне серию разрядов. Когда в эту тюрьму явилась полиция, её директор Джим Бёртон в ту же ночь сбежал[84].

Приехавший с Аляски Томас Мёртон, которого новый губернатор назначил начальником этой тюрьмы, продолжил расследование, выявившее антисанитарное состояние кухни и столовой: множество заключённых умирали от болезней, которыми раньше не страдали. В январе 1968 года Мёртона перевели в тюрьму Камминса; он обнаружил на её территории три скелета и сразу решил, что это останки замученных заключённых. Не уведомив власти, он сообщил о находке прессе. Впоследствии под тюремным двором нашлись ещё две сотни захороненных тел. Новый скандал затормозил начавшуюся реформу; генеральная ассамблея штата, специально созванная Рокфеллером, отказалась её финансировать, несмотря на принятие соответствующего закона. В Камминсе провели расследование, которое пришло к выводу, что тюремный двор — бывшее кладбище для бедных, где хоронили тела умерших заключённых, не востребованные родственниками. Мёртон в это не поверил, да и многие заключённые, знавшие, что творилось в тюрьме в последние годы, думали, что выводы следствия — «фуфло». В марте 1968 года Рокфеллер всё же уволил Мёртона, проработавшего всего 11 месяцев, но за это время успевшего искоренить практику использования «таккеровского телефона» и улучшившего санитарное состояние вверенных ему тюрем. Уровень насилия тоже понизился; заключённые стали лучше питаться, получать медицинское обслуживание; Рокфеллер, со своей стороны, ввёл образовательные программы для тюрем и начал бороться с системой «смотрящих»[85].

Главным предметом гордости Уинтропа было принятие закона о свободе информации (1967), благодаря которому протоколы официальных заседаний стали достоянием гласности. «Мы вывели правительство из заполненных дымом помещений и вернули его народу», — заявил глава штата. Продолжал он и финансирование благотворительных проектов — уже не как губернатор, а как Рокфеллер. «Главная отдача от вложения денег, — писал он в неопубликованном „Письме к моему сыну“, — предстаёт в виде того, что мы называем достижениями благотворительности: в виде поощрения людей, помогающих нашему делу расти, создавая рабочие места и гарантии для других, а также развития людей, их счастья, полезности и свободы». Несмотря на это, его считали слабым администратором, слишком зависевшим от своих сотрудников и не умевшим навести среди них дисциплину.