— Они вернутся… мама…

Разве не была она и моей матерью, если она была матерью и Ворчо, и Васко, и Добри…

Она обхватила мою голову. Я прижалась к ее груди, а она ласково поцеловала меня в волосы.

— Они вернутся, мама!

Она погладила меня и нежно тронула за плечо.

— Иди, дитя твое ждет тебя…

2

3 мая в бою Ворчо был ранен в оба бедра. Когда группа, с которой он пробился сквозь жандармские цепи, вышла из окружения, его перевязали, но повязка все время набухала от крови. Ворчо шагал все медленнее. Когда партизаны поднялись на вершину, он остановился, потом сел на землю.

— Может, отдохнешь? — озабоченно спросил его командир.

— Да нет, мне только переобуться.

Ворчо снял сапог и перевернул его. Из него, как из ведра, полилась кровь. Затем Ворчо так же «переобул» и правый сапог.

— Теперь легче будет идти, — произнес он и поднялся.

В Осоицах его отвели в дом к Савке и Христине. Целыми днями сестры не отходили от постели раненого, перевязывали его раны, клали холодные полотенца на пылавшую жаром голову.

Молодой, крепкий организм победил. Силы Ворчо все прибывали. Раны начали заживать.

Однажды утром Савка вышла на улицу и вдруг увидела, что к их дому направляется большая группа полицейских и агентов.

В это время в Осоицах находилась эвакуированная из Софии какая-то техническая служба, и у сестер жил важный инженер. В тот день инженер уехал в Софию. Сестры помогли Ворчо перебраться в комнату инженера, заперли дверь и, осмотрев еще раз весь дом — нет ли чего, что могло бы выдать присутствие партизана, стали ждать полицейских. Обыск вели со всей тщательностью. Никаких следов раненого партизана не нашли.

— Где вы его прячете? — грубо спросил старший полицейский.

Сестры недоумевающе переглянулись.

— О чем вы говорите?

— Не понимаете? — с угрозой в голосе спросил один из агентов. — Вот заберем вас, тогда сразу все поймете.