Прощаясь, она подала нам всем руку и произнесла:

— Да хранит вас бог…

Мустафа и его помощники испекли хлеба для неприкосновенного запаса и снова замесили тесто. В монастырской кухне наши повара приготовили курбан[12] из двух баранов и свиньи. Мясники освежевали телку, а после нее такая же участь ожидала корову, приведенную из хлева.

— Лазар, мед есть, — сказал мне Цветан.

— Надо взять немного. Мед — отличное лекарство.

Скоро ужин был готов, и я отдал необычный в партизанских условиях приказ:

— Наедаться до отвала!

Приказ этот был встречен с энтузиазмом.

После ужина я приказал всем сразу же ложиться спать. Ведь нам предстоял продолжительный и полный неизвестности поход.

Группа Миле, в которой были преимущественно старые, опытные партизаны, заняла позицию примерно в километре от монастыря. Мы выставили часовых, и все завалились спать.

2

— Товарищ командир, товарищ командир!

Кто-то сильно тряс меня за плечо. И тут же я услышал выстрелы — один, другой, третий, затем нестройный залп.

Тревога прогнала сон. Я открыл глаза. Надо мной стоял Ворчо:

— Товарищ командир, стреляют!

Стрельба разбудила всех. Ко мне прибежали командиры обоих батальонов.

— Построить людей! Взять ранцы с продуктами! Проверить оружие!

Ленко и Атанас стремительно выскочили наружу. Я услышал их голоса. Они отдавали команды кратко, спокойно.

Занимался рассвет. Был пятый час утра. Шум боя нарастал. Заговорили тяжелые пулеметы. Я уловил их отдаленное торопливо-прерывистое кваканье. Это были «максимы».

Видно, на нас наступала целая дружина[13]. Противник, конечно, превосходил в численности и вооружении, зато у нас была более выгодная позиция. Мы поднялись с Калояном на длинный деревянный чердак.