В этой борьбе решающая роль должна принадлежать не столько знаниям педагога, сколько его человеческим качествам, собственному вкусу, искренности и натуральности его переживаний, способности передать детям свои симпатии и антипатии, гнев и радость, любовь и ненависть. Индивидуальность учителя приобретает, таким образом, колоссальное значение, но и двойная ответственность ложится на его плечи. К сожалению, Евдокия Федоровна не то чтобы отвыкла, а никогда не привыкала к такому общению с учениками, она в принципе утратила возможность называться учителем в прямом и высоком смысле этого слова, ей больше подходит казенное «преподаватель», что еще допустимо в вузах, но категорически противопоказано при общении с детьми.

Чего же мы удивляемся «всеядности» нашей средней школы при подборе учителей, если в основу основ она кладет коллективное обучение, которое не всегда способно выявить талант педагога-воспитателя? Но стоит школе сделать упор на индивидуальное воспитание, требующее от учителя ярких чувств и самобытности таланта, как тут же выяснится, кто есть кто, — кому давать зеленую улицу, а кого близко нельзя допускать к детям.

Когда мы говорили с Евдокией Федоровной на все эти темы, она несколько раз бросила взгляд на часы — взгляд, как известно, редко ускользающий от внимания собеседника. Я спросил: «У вас дела? Или вам скучно?», а про себя подумал: если ей и скучно, то вовсе не потому, что затронутые проблемы ее не волнуют, а потому, что говорено и писано о них так много, что она уже не верит в практическую целесообразность нашего разговора. «Мне действительно некогда, — вздохнула тем не менее Евдокия Федоровна. — Во-первых, ждет ученик, вызванный для беседы, во-вторых…» — и добросовестно перечислила все свои заботы на предстоящие полтора часа. Она, конечно, тратила на школу уйму энергии, я в этом не сомневаюсь, — но достаточно ли тепла?

ОШИБКИ. Однако что я, собственно, хочу всем этим доказать? Что преступная судьба Андрея Малахова находится в прямой зависимости от личных качеств его педагога? Нет, это слишком рискованное по своей категоричности утверждение и, вероятно, несправедливое — хотя бы потому, что у нашего героя еще до школы и вне ее было достаточно оснований, чтобы «сойти с рельсов». Я хочу убедить читателя в другом: если школа по каким-то причинам не может блокировать негативные качества ребенка, она тем самым как бы дает толчок их развитию, и это еще не самый худший вариант из всех возможных. В нашей истории фактическое бездействие Евдокии Федоровны как воспитателя усугубилось цепью дополнительных ошибок, роковым образом подтолкнувших Андрея Малахова к печальному финалу.