Нашим проводником и краеведом был владелец «Лос-Пиньос» Билл Максуини. Среди прочего он рассказал нам (со мной были моя жена и дети) о трагической гибели в 1961 году знакомой Оппи, бывшей владелицы ранчо Кэтрин Чавес Пейдж во время ограбления ее дома в Санта-Фе. Оппи впервые повстречался с Кэтрин во время первой поездки в Нью-Мексико, его юношеское влечение к ней еще не раз побуждало его возвращаться в эти живописные места. Купив ранчо, Роберт каждое лето арендовал у Кэтрин нескольких лошадей — для себя, младшего брата Фрэнка (а после 1940 года — своей жены Китти) и целой вереницы гостей, главным образом физиков, которым прежде никогда не приходилось сидеть на более своевольном транспортном средстве, чем велосипед.

Моя поездка преследовала две цели. Первая — хоть немного причаститься к впечатлениям Оппи от радости и свободы путешествия в седле по чудесным диким местам, которыми он часто делился с друзьями. Вторая — поговорить с его сыном Питером, живущим в принадлежащем Оппенгеймерам деревянном домике. Пока я помогал ему строить загон, мы целый час говорили о семье и жизни Питера. Такое начало не забудешь.

За несколько месяцев до этого я подписал контракт с издателем Альфредом А. Кнопфом на биографию физика Роберта Оппенгеймера, основателя передовой американской школы теоретической физики 1930-х годов, бывшего политического активиста, «отца атомной бомбы», выдающегося государственного советника, директора Института перспективных исследований, общественного деятеля и наиболее известной жертвы маккартизма. Я заверил редактора Ангуса Кэмерона, одного из тех, кому посвящена эта книга, что закончу рукопись за четыре-пять лет.

Следующие шесть лет я путешествовал по стране и за рубеж, знакомясь по цепочке со все новыми свидетелями, и проводил новые и новые интервью с людьми, лично знавшими Оппенгеймера, — их было больше, чем я мог вообразить. Я посетил дюжины архивов и библиотек, собрал десятки тысяч писем, записок и государственных документов — 10 000 страниц только в архивах ФБР — и в конце концов сделал вывод, что изучение биографии Роберта Оппенгеймера не может ограничиваться лишь его жизнью. История его жизни со всеми ее общественными аспектами и результатами была намного сложнее и проливала неизмеримо больше света на Америку тех дней, чем я и Ангус могли предположить. Неоднозначность, глубина и широкий резонанс положения Оппенгеймера проявились в том, что его жизненный путь обрел новое дыхание в виде книг, кинофильмов, пьес, статей и даже оперы («Доктор Атом»). Эти произведения еще четче оттиснули тень, отбрасываемую Оппенгеймером, на страницах американской и мировой истории.