Убийство двух невинных людей вызвало реакцию, полную неподдельного ужаса со всех сторон, включая и самих большевиков, но революция только начала собирать свою жатву человеческих жизней. Несколько лет спустя одновременная смерть сотен человек не вызывала даже шепота.

Устранив своих соперников одной рукой, правительство большевиков, находившееся в младенческом возрасте, другой рукой попыталось раскрутить колеса нового образа жизни. Начало советской бюрократии было столь же убого и комично, как и все те лозунги и новые организации, которые пытались навести порядок после хаоса революции. Глава законодательного бюро Совета народных комиссаров (Совнаркома) оставил отчет, как в первые дни своего существования он медленно обретал почву под ногами:

«В первые дни своего существования Совнарком размещался в 36-м кабинете Смольного института. Комната была маленькой и грязной. В те дни Совнарком и Центральный комитет партии практически не отличались друг от друга.

Первый закон был опубликован в «Газете Временного правительства рабочих и крестьян» № 1… Он утверждал местные органы самоуправления… реквизицию складов, домов, ресторанов и других торговых и производственных учреждений… Этот декрет был единственным юридическим обоснованием для бесчисленных реквизиций, которые начали проводить местные «Совдепы»… В то время правительство не проводило регулярных заседаний. Первый декрет Совнаркома был написан Каменевым, Сталиным и мною… Было много разговоров, как подписать его: «Ленин», «Ульянов» или и так и так. Сталин подписал «Владимир Ульянов-Ленин» и отослал в печать…

Из первых пятнадцати декретов, которые были найдены в собрании законов, только два в самом деле были выпущены Совнаркомом… Я помню изумление Ленина, когда он впервые увидел декрет номер 12 за его подписью, который наделял Совнарком законодательной властью и давал Центральному исполнительному комитету право аннулировать решения правительства».

Сторонники большевиков надеялись получить работу в правительстве, и очень многие получали просимое, часто, несмотря на искреннее благородство помыслов просителя, никак не соответствовавшее его данным. Так случилось с молодым человеком по фамилии Пестовский, который явился в Смольный в надежде получить какое-нибудь скромное место.

«Комната была довольно просторной. В одном углу за маленьким столиком работал секретарь Совнаркома товарищ Н. П. Горбунов… Товарищ Менжинский, у которого был очень усталый вид, лежал на диване, над которым была надпись «Народный комиссариат финансов».

Я сел рядом с Менжинским и начал с ним разговаривать. С совершенно невинным видом он принялся задавать вопросы о моей предыдущей карьере и проявил интерес к моим прошлым занятиям.