Удивительные машины, эти «Ленд Роверы». После того, как мы проверили и заправили потрепанный «110-й» Пэта, он завелся с полоборота. На самом деле, за все время нашей работы в поле, в течение которого мы проехали тысячи километров по ужасной местности, у нас ни с одной машиной не возникло никаких проблем. Марку «Ленд Ровер» я готов поддержать в любое время.

Пэт со своим экипажем был настолько потрясен, что я, в общем-то, смягчил свое решение о его отправке. Притянув его к себе, я сказал ему, что решил дать ему последний шанс, но добавил, что это последнее предупреждение. Думаю, он это оценил, — черт возьми, он должен был это сделать, ведь благотворительность не входит в список приоритетов любого полкового сержант-майора, и уж тем более меня. Он пробормотал что-то вроде благодарности, хотя после аварии его все еще сильно трясло. Каким-то чудом Йорки тоже не пострадал и, к его чести, он сказал, что чувствует себя вполне нормально, чтобы вести машину. Мы смогли продолжить путь в прежнем составе, с задержкой, но все же более или менее целыми.

В итоге мы прибыли на место посадки вертолета с запасом в два часа — встреча была назначена на 02:00 ночи, — и сразу же занялись организацией охранения. Мы должны были убедиться, что прилегающая территория абсолютно стерильна — то есть свободна от противника и гражданских лиц, — поэтому на несколько километров вокруг выслали патрули. Если никаких признаков присутствия врага обнаружено не будет, то мы расставим машины в оборонительные пикеты вокруг посадочной площадки, а военнослужащих патруля оставим в центре, чтобы они направляли вертолет. Поскольку нам необходимо было соблюдать полное радиомолчание, летчик не мог приземлиться, если не видел на земле правильного сигнала.

Точно в срок появился «Чинук», пролетевший всего в тридцати футах над землей. Он пронесся над головами, развернулся в радиусе ста метров и шумно, но достаточно изящно приземлился точно в обозначенном месте. Пыль вздымалась огромными тучами, стоял ужасающий грохот, поскольку двигатели работали постоянно.

Первым, кого я увидел после того, как опустилась хвостовая аппарель, был борттехник. Выйдя вперед под вращающимися лопастями, чтобы поприветствовать его, я затем передал ему конфиденциальное донесение, написанное мной для командира. В нем объяснялась ситуация с патрулем «Альфа Один Ноль» — некоторые вещи я не мог доверить радиоэфиру. В этом донесении, после изложения командиру своей оценки бойцов и их морально-боевых качеств, я настоятельно попросил его ни при каких обстоятельствах не рассматривать вариант разделения подразделения на два патруля. Я слышал по радио, что один полуэскадрон «Дельты» разделился, однако полагал, что мы будем более эффективной боевой силой, если «Альфа Один Ноль» останется целым патрулем, — не в последнюю очередь потому, что у меня вызывал опасения образ действий Пэта. Было необходимо, чтобы все бойцы оставались вместе под моим командованием, пока мы не выйдем из Ирака.