Летчики Королевских ВВС из 47-й эскадрильи[106] действительно были блестящими специалистами. Большинство из них до того, как их перевели в спецназ из-за небольших медицинских проблем или чего-то столь же тривиального, являлись летчиками-истребителями, летавшими на «Харриерах», «Торнадо», «Ягуарах», «Буканирах» и других боевых самолетах. Они и их экипажи были отличными парнями; они также отличались исключительной храбростью. Дайте им короткую, узкую полоску едва ровной земли, и эти герои точно посадят на нее «Геркулес». Никогда и нигде я не встречал таких людей, как они. Они прилетали, почти касаясь земли и сажали этих огромных монстров на траву, гравий, грязь, даже на замерзшее озеро — на что угодно, что было достаточно длинным, широким и более или менее ровным.

Для ночных полетов взлетно-посадочную полосу мы размечали сами. На каждом конце и в середине полосы устанавливались маяки — это все, что требовалось этим летчикам, чтобы сесть в глуши, выгрузить или забрать людей или снаряжение, развернуться и снова подняться в воздух.

Вечером я отправил часть своей группы на разведку к северо-западу от нашего местоположения, а Пэта и часть его группы — на северо-восток. Нашей задачей было найти подходящую посадочную полосу для C-130 и, если нам повезет, попытаться определить и оценить деятельность противника в этом районе. Должно быть, это была счастливая ночь, потому что примерно через двадцать километров мы наткнулись на заброшенный аэродром; и что еще лучше, он даже не был отмечен на карте. Как и десятки других, он, вероятно, был построен во время ирано-иракской войны и заброшен после перемирия.

Ночь была ясной, на небе не было ни облачка, и хотя Луна была совсем маленькой, светила она очень ярко. Заросшая травой взлетно-посадочная полоса резко выделялась в лунном свете и выглядела как протертый горохово-зеленый ковер. Мы с Питером прошли по всей ее длине, чтобы убедиться, что она ровная и без ям, а затем сели на центральной линии, чтобы выкурить по сигарете. После того, как мы некоторое время молча курили, он, ухмыляясь, произнес, глядя на меня:

— Если подумать, то это на самом деле довольно причудливо. Вот мы сидим посреди травяной взлетно-посадочной полосы, в глубине Ирака, и курим сигарету. И здесь нет никого, кто обратил бы на это внимание, кто остановил бы нас или проверил бы наши документы. Довольно сюрреалистично, на самом деле — но это чертовски приятное чувство.

Я понял, что он имел в виду, хотя попадание в странные ситуации в отдаленных местах — это настолько неотъемлемая часть жизни в САС, что я бы, наверное, даже не задумался об этом, если бы он ничего не сказал.