Я чувствовал себя странно воодушевленным — таким, каким бываешь после нескольких рюмок, но до того, как на самом деле напьешься, — хотя и знал, что эта реакция была вызвана адреналином, который все еще гонял внутри моего организма. Я пережил свою первую встречу с врагом. Моя первая перестрелка. И я впервые убил человека.

Это было странное чувство. Позже, когда мы возвращались в «Белый город», я подумал: «Это действительно здорово. Я только что пережил свой первый бой, и у меня все получилось». У меня не было никаких сожалений, только небольшая печаль по человеку, которого я убил, — возможно, у него была жена и семья, точно так же, как и у некоторых наших парней. Тем не менее, он сам в конце концов выбрал свою судьбу, став террористом.

Джимми был доволен тем, как я сработал, но предупредил о сдержанности. Похлопав меня по спине, он сказал:

— Легко задать жару, но совсем другое дело, когда ты должен это принять. Так что не думай, что ты ветеран. Ты еще просто щенок.

По правде говоря, я и не чувствовал себя кем-то другим и уж точно не чувствовал себя героем. Но что я действительно знал, так это то, что искренне гордился тем, что сделал свою работу и победил врага, который, замешкайся я на несколько секунд, вполне мог бы вместо этого прикончить меня.

Я служил в эскадроне «D» Специальной Авиадесантной Службы около трех месяцев, когда в январе 1973 года мой эскадрон впервые был направлен ​​в Султанат Оман. Это крошечное независимое государство, стратегически расположенное на южной оконечности Персидского залива, контролировало право свободного прохода по морским путям для самых богатых нефтяных танкеров в мире. В чужих руках Оман мог бы представлять огромную угрозу для Запада — поэтому именно здесь мы и появились. Бойцы САС были тайно предоставлены в распоряжение султана, чтобы остановить поддерживаемых коммунистами террористов, известных в этих местах как адý, от захвата власти и превращения страны в марксистское государство — с катастрофическими последствиями для потока нефти Персидского залива на Запад.

Какой бы ни была их идеология, адý были жестокими, хладнокровными и бескомпромиссными убийцами, и в большинстве случаев я и мои товарищи из САС оказывались под ружейным и пулеметным огнем, под гранатами и минометными обстрелами или становились мишенями для осколочно-фугасных ракет советского производства.

И я любил каждое такое мгновение. В возрасте двадцати двух лет я достиг положения, которое по своей воле не променял бы ни на какую другую живую душу. Я был высококвалифицированным профессионалом в форме самого крутого и уважаемого полка в мире, делая то, что у нас получалось лучше всего. Я чувствовал себя абсолютно удовлетворенным человеком.