От изучающего взгляда следователя глаза посетителя забегали.

— Товарищ Юрченко? — спросил он подсохшим голосом.

— К вашим услугам, — кивнул Юрченко, продолжая отмечать, что посетителю лет пятьдесят, волнистая шевелюра тронута сединой, тонкие ужатые губы полумесяцем и рожками вниз, глаза серые, навыкате, а в них свежая перепуганность и, рожденное этой перепуганностью, — нетерпеливое желание высказаться.

Мужчина энергично ткнулся подбородком в верхнюю пуговицу рубашки, мягко пристукнул каблуками туфель чужеземного производства. Движение явно не военного, а чопорно-подражательного происхождения.

— Макар Леонидович Паренкин, — представился он. — По крайне неотложному делу.

Фамилия, как и внешность пришельца, тоже ничего не говорила Юрченко. Показывая на лестницу, с которой только что спустился, Юрченко пригласил:

— Пройдемте.

У себя в кабинете показал на кресло возле стола.

— Слушаю вас, товарищ Паренкин.

Человек торопливо поискал место для портфеля, приткнул его к ножкам кресла и утонул в поролоне.

Юрченко отодвинул в сторонку стопку уголовных фолиантов и приготовился слушать.

Паренкин неожиданно выпалил:

— Товарищ следователь, я пришел с повинной.

Сказал и замолчал, сделав еще более заметными и без того выпуклые глаза. Юрченко, пряча зародившуюся заинтересованность, спокойным движением достал из ящика стола стопку чистой бумаги, положил ее перед собой, но к ручке не прикоснулся. Если в этой явке есть что-то, то записать сумеет и потом. Грешники, причастные к делу, что изложено вот в этих томах, выявлены. С каким покаянием явился этот Паренкин, фамилия которого не упоминалась ни на одном из нескольких сот допросов?

— Дело моей чести, моей совести, — торопливо продолжал Паренкин. — Хочу помочь советскому правосудию…

Юрченко обострил внимание.

— Я не мог поступить иначе. — Паренкин поперхал, потрогал выпирающий кадык, взялся было за портфель, но тут же сунул его на место. — Не подумайте, товарищ следователь, что Макар Леонидович Паренкин совершил какое-то преступление. Нет-нет, я никого не убивал, не грабил, не совершал подлогов. Упаси бог…

Телефонный звонок остановил Паренкина.

— Минутку, — сказал ему Юрченко и снял трубку.

— Павел Евгеньевич? — раздалось с того конца провода. — Привет, старина. Бехтерев позвонил.