— Нельский, — обратился Юрченко к арестованному, — у вас что, собственная канализационная система?

Нельский давно уже наблюдал за действиями милицейских чинов. Когда ворочали котел, издевчиво усмехнулся. Он тоже не раз ворочал его. И гудрон ковырял. Он же и прислонил котел к столбу — тогда, во второй приезд с Камчатки. В ту пору столб не был трухлявым, не сдвинулся от тяжести прислоненного котла, не показал Нельскому бросовую крышку люка, на которую опирался своим основанием. Теперь вот закачался на проволочной петле, и Нельский от его жуткого, как висельника, раскачивания ощутил холод во всем теле. Оглушенный вспыхнувшей в мозгу догадкой, он не ответил на вопрос Юрченко.

Крышку сковырнули, сдвинули. Она прикрывала вкопанный в землю второй, меньших размеров котел. Только этот был заполнен не гудроном. Рот Нельского непроизвольно открылся, и он кожей почувствовал, как шевельнулись волосы на голове. Оперативники, подозвав понятых, начали складывать на чистый льняной мешок пачки денег. Нельский собрал остатки сил, встал, шагнул ближе. Юрченко запрещающе-строго бросил ему:

— Нельский, сядьте на место!

Конвоир в недовольном голосе старшего следователя уловил упрек и в свой адрес. Угрожающе шевельнув автоматом, он прикрикнул на опустошенного Нельского:

— Ну, кому сказано!

Не отрывая бессмысленного взгляда от того, что извлекали из тайника, Михаил Петрович опустился на свой табурет. Ненависть к отцу взыграла с новой силой. Раньше Нельский пугался своих звериных вспышек, возникавших в минуты колкого раздумья о бесследно исчезнувшем кладе, терзался ими, стыдился в наплыве раскаяния. Теперь было не до сентиментальных тонкостей. Некогда уплывшее из его рук богатство могло сейчас сыграть роковую роль. Зловеще-черный зрачок нагана смотрел Нельскому в переносицу, и Михаил Петрович едва ли не лишился сознания от этого видения.

Юрченко не прикасался к деньгам, стоял, не сводя насмешливого взгляда с Нельского, ждал его реакции. Михаил Петрович понял, что от него требуется. Помотал головой туда-сюда, едва внятно, через силу произнес:

— Это не мои деньги. Это деньги отца.

Тычинин даже присел от неожиданности услышанного, а Юрченко зло процедил:

— Стыдитесь, Нельский. Пачкать имя покойного… Вы его ногтя не стоите.

Усмехнувшись, Нельский промолчал. Что сейчас скажешь? Подумал только: «Поступай как хочешь. Не подпишу, а в суде отведу обвинение, потребую экспертизы, пусть устанавливают время закладки тайника, а тогда… Н-нет, за двенадцать тысяч ты меня к стенке не поставишь…»

9

9