Первые месяцы после большевистского переворота казалось, что новая власть может «делать, что хочет», не встречая никакого сопротивления и что на её стороне абсолютное большинство народных масс. «Белые» казались каплей в «красном море». Не будь таких, как Дроздовский, и, быть может, никто бы даже не узнал, что большевизму была альтернатива.

Кто-то скажет — меньше было бы и жертв гражданской войны, но народные комиссары ухитрились и без всякой войны и сопротивления уморить в 1930‐е гг. миллионы человек. Придя к власти после обстрела гаубицами Московского Кремля, политику разгрома Церкви они начали с размахом тогда, когда им никто ещё толком не сопротивлялся. Можно представить, что бы они натворили, если бы были уверены в отсутствии сопротивления. Генерал Дроздовский и другие «белые», для которых он был образцом, напомнили, что Россия не даст себя пустить без сопротивления на растопку пожара мировой революции.

Может сложиться впечатление, что соратники слишком идеализировали личность своего командира — изучение документов показывает, что это был нервный, обидчивый, чрезвычайно высоко ценивший себя как носителя великого дела, временами своевольный человек и это сказывалось на его полководческих качествах. Но для идеализации были все основания — в Дроздовском был тот священный огонь, который только и оправдывал борьбу «белых», огонь, зажигавший сердца других.

Всякая гражданская война есть ужасное разделение нации. Но всё-таки гражданская война в России была борьбой тех, кто верил в то, что и страна и народ «растворятся» в мировой революции — «красных», и тех, кто верил в единую и неделимую Россию, сохранение и возрождение русского народа — «белых».

В мае 1918 года М. Г. Дроздовский принял участие в газетной полемике о мотивах, толкающих русских офицеров идти служить в Красную армию. Небольшая статья, ставшая бескомпромиссным манифестом антибольшевизма, чрезвычайно показательна для собственной идеологии Дроздовского.

«Отнюдь не патриотизм, не стремление к единой и Великой Руси толкнуло офицеров в ряды красногвардейцев и красноармейцев, ибо для всех ясно, что большевизм и именно только советская власть явилась главным, почти единственным фактором расчленения России; большевистские совершенно неприемлемые формы жизни, проводимые теперь в центре России, оттолкнули от неё области, в которых власть комиссародержавия удалось свергнуть, и что именно поддержкой комиссаров, попытками продлить агонию их власти сильнее вколачиваются расчленяющие Россию клинья, углубляется процесс самоопределения. Смешно искать объединения Руси поддержкой большевизма.