«Следовать за мыслями великого человека есть наука самая занимательная». Как верна эта мысль поэта! Любой человек находит в Пушкине свое, особенно волнующее его и особенно близкое ему. Меня, например, всегда влекло и захватывало «Путешествие в Арзрум» — произведение не из самых популярных среди пушкинских творений. Но, как и все созданное его пером, оно не теряет своей живой мысли, не покрывается дымкой времени, не уходит от нас. И примечательно: за прозаическими его строками встает второй пласт — поэтический, «добытый» Пушкиным в дни путешествия. Бессмертные пушкинские стихи сопутствуют его прозе на прибрежных скалах Терека, на склонах Казбека, у шумной Арагвы и у чистых струй Арпачая. Удивительное, необъяснимое переживаешь состояние: строки прозы и строки поэзии, рожденные тем путешествием, звучат в душе одновременно, не соперничая, а взаимодействуя друг с другом.
Я прожил в Грузии и Армении многие годы и не раз бывал на Военно-Грузинской дороге. И в суровые дни обороны Кавказа, когда, казалось, каждая скала была готова к отпору врагу, а Терек гремел грозным набатом, и в мирные дни, когда дорога запружена беззаботными, любознательными туристами, пушкинское «Путешествие» сопровождало меня, и всякий раз по-разному испытывал я то непередаваемое действие его строк, которое создает ощущение покоя и настороженности, радости и печали.
И вот опять это «Путешествие» со мною, и я стараюсь в самом тексте найти ответ на вопрос: каким он был, Пушкин, когда писал свои путевые заметки, какое настроение владело им тогда; им, знаменитым поэтом, предпринявшим необычную по тем временам и вполне «прозаическую» по нынешним поездку, как стали потом говорить, в действующую армию?
Казалось бы, простые записки — и в них приоткрывается
Да, следовать за мыслями великого человека, даже если они словно ненароком высказаны, за его чувствами, вроде бы и мимолетными, — как это, в самом деле, занимательно, как поучительно!
Не ведал Пушкин, что, пока он едет в восторге от всего увиденного, пренебрегая правилами следования по опасной дороге, отставая от конвоя, чтобы наглядеться красоты неописуемой, — не ведал он, что в Тифлисе уже делаются распоряжения о неусыпном за ним наблюдении.