Когда была создана регулярная Рабоче-крестьянская Красная армия, её командный состав, красных офицеров стали называть красными командирами — краскомами. Со временем первых красных офицеров забыли. Впоследствии большинство из них были репрессированы, в том числе и Трасков.

И вот появился новый красный офицер номер один, им был назван Ворошилов.

В период становления советской власти мнения о Ворошилове были противоречивыми.

Андрей Евгеньевич Снесарев, военный руководитель Северо-Кавказского военного округа и командующий отрядами, оборонявшими Царицын, в своей докладной записке на имя председателя Высшего военного совета писал: «Товарищ Ворошилов как войсковой начальник не обладает нужными качествами. Он недостаточно проникнут долгом службы и не придерживается элементарных правил командования войсками»[3].

Снесарева поддержал Ленин, выступая на VIII съезде РКП(б) в 1919 году. Он сказал, что Ворошилов виноват в приверженности к старой партизанщине, не может и не хочет бросить её.

А белоказачий журнал «Донская волна» в феврале того же 1919 года отзывался о нём иначе: «Нужно отдать справедливость Ворошилову, что если он не стратег в общепринятом смысле этого слова, то, во всяком случае, ему нельзя отказать в способности к упорному сопротивлению».

Унизительную характеристику Ворошилову даст глава РВС, нарком по военным и морским делам Лев Давидович Троцкий: «Ворошилов есть фикция. Его авторитет искусственно создан тоталитарной агитацией... Он остался тем, чем был всегда: ограниченным провинциалом без кругозора, без образования, без военных способностей и даже без способностей администратора»[4].

Ворошилов всегда стоял поперёк горла наркому Троцкому. Особенно он противился категоричным военным установкам Льва Давидовича во время обороны Царицына. В ответ на его распоряжения обычно телеграфировал в РВСР:

«Я считаю нужным исполнять те приказы, которые считаю правильными».

Присылаемых Троцким на Царицынский фронт военспецов Ворошилов отправлял «отдыхать» на баржу, чтобы не мешали.

1920—1925 годы ещё не были временем полновластия Сталина в РККА, не говоря уже обо всей стране. Поэтому он не мог повлиять на искусственный рост военного авторитета Ворошилова и тем более дать указание, чтобы признать его «первым красным офицером» РСФСР, а потом СССР.

Думается, было просто угодно Провидению, чтобы Покрасс и Френкель совершенно без чьего-либо веления написали песню «Марш красной кавалерии». И пошло гулять по стране «с нами Ворошилов, первый красный офицер».

После «Марша» появились новые песни о Ворошилове: