Кстати. Пришло в голову вот что: когда Паша напишет двадцать – тридцать сочинений, я буду каждые десять давать ему для анализа и письменного разбора – так, чтобы он сам поставил себе оценку.

1. «Черепаха». 2. Вид из окна. 3. Натюрморт, который висит у нас на стене. 4. Картина «Одуванчики», которая в столовой, и т. д. То есть оценка сувенира, визуальное наблюдение, оценка художественного произведения (натюрморт), потом художественного произведения (сюжет) и т. д.

Следующий этап: все то же (или иные предметы) с трактовкой – с радостью, с гневом, с грустью, с подозрением, философски, насмешливо и пр. То есть один и тот же предмет с различными установками.

Надо его потом повести по линии выявления содержания как выявления сути. Потом (или параллельно с этим) – на обобщения.

Все сочинения я соберу и на разных этапах буду давать самому Паше делать по ним обзоры и оценивать их заново. (Вообще в школе надо собирать сочинения учеников по фамилиям, чтобы можно было проследить динамику развития ученика, чтобы можно было ставить «диагноз» этого развития по «истории его болезни».)

Симонову Е.Р. не дозвонился. Хочу помочь одной девушке, которую три года назад выгнали из ВГИКа. Но хочу ему же предложить свои услуги в качестве постановщика. Интересно: согласится или испугается? (Видел ли он «Чучело»?) Пьеса Шмидта по Томасу Манну (по мотивам «Волшебной горы»). Если пьеса прошла бы у инстанций, спектакль можно было бы сделать очень интересным…

Врача я сыграл бы сам. (Грим сделал бы под Рубена Симонова.) Ульянов – Фавн. Ганс, наверное, у них Лановой? (Или взять из училища?) Девочку… Кристинку? Филипову? Мартанову?

Хорошо бы занять и Лену. Но Клавдию ей играть уже поздно, а хорошей роли у меня пока нет.

Итак, предложили три роли. Главную роль (Ларсена) «На исходе ночи» предложил К. Лопушанский («Ленфильм»). Это об атомной войне. Так сказать, научная фантастика. Сценарий не несет никакой определенности, при этом все неопределенно: и мысль, и сюжет, и характеры. Даже грим нельзя искать – не от чего оттолкнуться, не к чему и стремиться. Самое легкое – не сниматься. Самое трудное – понять, что это? Ибо он <Лопушанский> глухо сопротивляется всему, что я говорю. Его предыдущую работу «Соло» все хвалят. А он представляется мне вариантом Аленикова с его «Садом». По здравом размышлении сниматься не надо, но что-то меня привлекает. Наверное, просто возможность участвовать в пионерском деле для нашего кино.

Иосиф Хейфиц («Ленфильм») предложил мне небольшую роль адвоката по повести Б. Васильева «Суд да дело», который умирает на суде, защищая правое дело. Я попросил, чтобы жену играла Лена… Лена же захотела сыграть народную заседательницу – роль больше, а жена адвоката для Лены старовата, вернее, Лена для нее молодовата.