1. Если это будет «индийское кино», то есть и без нас много. В этом ли самая большая необходимость для советских детей? Если же это наше кино (настоящая сказка, вещь, достойная великого Востока и т. д.) – то это наша сказка. Но встает вопрос: устроит ли это индийскую сторону? (Тут их увлечь новым направлением кино Индии.)

Об этом надо договариваться на берегу: с Госкино, со студией, с Совинфильмом и главным образом с индусами. (Этого ли они хотят?)

2. Разговор о том, что комбинированные кадры надо снимать у чехов или у нас, меня насторожили. У меня и ранее-то возникали сомнения: как это индус-англичанин решил выложить деньги – не в традиции у индийского кинопроизводства не ехать у кого-то на шее, окажется, что и комбинированных кадров нет, и англичанина нет, а потом что и денег нет – все будет как с Мехрой в «Али-Бабе». А потом сделают еще свой вариант, как выкинули из титров Латифа Файзиева[215]. (Надо открыто и даже письменно выразить эти сомнения.) Но пойти на разрыв с этим замыслом вовсе не цель.

Нам нужны совместные сказки, восточные в том числе, – надо по пунктам получить гарантии и оформить их юридически.

3. Самое главное, чтобы в результате получилась великая легенда о любви и подвиге – тогда это будет фильм для детей, тогда это будет фильм нашего объединения. (Хотя, наверное, индусы должны знать одно: это договор не с нашим объединением, а с «Мосфильмом».) В фильме должна быть высокая духовность, новизна, приключения, чудеса и обязательно юмор.

4. Конкретные предложения.

Весь сюжет организовать сказкой «Проданный сон» (узнать, не было ли такой киноверсии этой сказки?) Бродяга попал к человеку, у которого все есть. Получил ночлег. Наутро рассказал свой сон – страшный и захватывающий. Тот, у которого все есть, предложил ему продать сон, он отказался от всего, они поменялись местами – хозяин стал бродягой. Он ушел куда глаза глядят, и весь сон сбылся: было и страшно, несколько раз он висел на волоске от смерти, но все сбылось! И конец всех приключений был наградой за веру в мечту, за неуспокоенность на благополучии и т. д.

Кроме того! Это определяет и форму. Реальность подчиняется уже законам сна (тут огромные возможности во всех смыслах и по всем направлениям). Логика уступает место как бы случайным движениям фантазии, упрощенность уступает место загадочности, сюжет становится орнаментальным. Все, что случается, – это сбывшийся сон. И дело не в запутанности, дело в том, что должна все время существовать загадка, и она будет приходить к разгадке путем приближения к истине: то есть полуотгадка, фальшивая отгадка и наконец неожиданная разгадка всего – именно та, которую зритель ожидал менее всего.