Начался 1987 год. Главная тема, основные мысли в дневнике посвящены все тому же: роли кинематографа для детей и юношества.

Варясь в общем котле с взрослым, детскому кино не выжить. Как говорил Быков: «Кому отдадут предпочтение в финансировании – “Коту в сапогах” или фильму о Ленине? Ясно ведь». Значит, должен быть свой баланс, своя отдельная строка в бюджете, свои нормативы. Есть малыши – для них свое кино, 10–12 лет – это уже другие интересы. А 12–15 – третий возраст. Все это необходимо учитывать. И есть семейное кино. Когда Быков настаивал на этом определении, некоторые критики упрекали его в двуадресности. Но он стоял на своем. «Айболит-66» для детей – приключения доктора Айболита и козни Бармалея, а для взрослых – философская клоунада, где бездарность комплексует перед талантом: «Чем ты лучше меня? Ты думаешь, что ты о-хо-хо, а я и-хи-хи?!» Прошло много лет, прежде чем прижилось понятие «семейное кино», которое интересно и детям, и родителям.

Перестройка набирала обороты, но ее параметры были неясны, так же как и ее делатели. Быков задает в дневнике риторический вопрос: можно ли было Николая II назначить председателем ВЦИКа? Ничего бы не вышло, пишет он. Для новой практической деятельности специалистов не было. Слово «ускорение», пущенное вначале, быстро выдохлось. И в киноотрасли менять что-то всерьез оказалось неимоверно трудно. Та базовая модель, над которой бились секретари, подразумевала изменение производственных отношений на студиях, но студийными работниками она принималась только на словах.

«События, события, события. Каждый день – решающий», – пишет Быков. Вместе с тем его не покидает ощущение, что огромные усилия вязнут в рутине, в инерции отжившего, но цепко держащего все в своих руках.

Ему все очевиднее, что в кино у перестройки больше противников, чем союзников.

Вновь созданное правление «Мосфильма» должно было определять жизнь киностудии. И Быкова чрезвычайно заботит этическая сторона работы правления, закон отношений на студии. Необходима выработка критериев в оценке фильмов. Разругали критики картину студии Горького «Пираты XX века», а ее чуть ли не полстраны посмотрело. Что это значит? Зритель глупый? Нет, голод на жанровое кино. Дни летят немилосердно. Работа идет без выходных, а не проходит ощущение, что все стоит на месте. Буксует работа в возрожденной на «Мосфильме» «Юности». Все острее хочется ставить самому, играть, писать книжки.

Но дело, которому отдано столько времени и сил, не бросишь. Он сидит ночами над моделью детского кинематографа, в основе которой высокая художественность, интересы юного зрителя. И так все неповоротливо, так обездвиживается любое новое полезное дело, что он пишет: «Если бы я до конца верил, что все изменится…»