Есть плодородные земли, где «само растет», как говорится. Детская тема – плодородная почва в кинематографе: тут рождаются режиссеры и сценаристы, тут возникают имена.

Но когда процесс развития в искусстве замедляется, когда в силу разных причин творческий рост прекращается, идет спад, время унылого существования во всех областях культуры, искусство для детей умирает первым. Оно связано с живыми и реальными процессами, оно не может существовать там, где искусство не отражает этих процессов.

Детское кино не какой-то особый метод в искусстве, хотя искусству для детей и пытаются навязать под видом его педагогичности «особость творческого метода» – под сомнение ставится правдивость и честность кино для юных, тут проявляется тенденция, близкая к геноциду, когда к детям начинают относиться, как к неграм в ЮАР: они не поймут, они воспримут только плохое, им рано, они неполноценные, им «не надо все знать» или «детей воспитывают на положительных примерах». Тут от формулы, которая внешне вполне прилична, – «Дети не поймут» рукой подать до формулы, которая вполне комфортабельна, – «Детям и так сойдет».

Понятие детского кино – это в первую очередь понятие тематическое. Хотя тему у нас иногда понимают чисто ведомственно: если в фильме действуют рабочие, то это уже «фильм о рабочем классе». Это от безграмотности, бюрократическо-ведомственного мышления.

Надо понимать, что бюрократическое мышление распространяется не только на финансы и экономику, на промышленность и сельское хозяйство, оно распространялось (и пока распространяется) на всю культурную программу государства и на кинематограф в частности, в особенности на тематические устои кинематографа для детей и юношества. Тут бюрократ особенно лют. Тут из него вылезает его обывательская и мещанская сущность. К бюрократическому пониманию «интересов государства» бюрократ прибавляет свое нищенское ханжество и страх перед реальной жизнью, тут сказывается его глубокая ненависть к детству как к таковому, к детству как к беспорядку, этакой вольности, этакого непозволительного ослушания. Ненависть к детям, открытая или непроизвольная, – программа обывателя и бюрократа. И как стрелял собственник цветов в детей (случай, описанный в газете), так закрывают от детей и молодежи клубы и дома пионеров, так не обращает внимание бюрократ на детские дома и интернаты, так борется средняя школа с детством как с беспорядком и даже хулиганством. Оголтелый индивидуализм бюрократического мышления, когда оно впадает в амбицию, теряет юмор и воспринимает себя всерьез.