Я, например, очень высоко поставил бы Хрущева, если бы не понимал, что разоблачение сталинизма – единственный путь к власти для него. Он одним махом убирал всех соперников и становился лидером и партии, и народа. Он не поправел к концу своей власти, не впал, не занесся – он опровергал Сталина и одновременно вставал на его место. Он уже не мог действовать по сталинской системе, но при нем начался этот дикий процесс тотального коррумпирования высшей, да и всей прочей власти, расцветший при Брежневе (идеология распада системы в несложном построении – давайте жить дружно: ты мне – я тебе).

Брежнев был аппаратчиком. Как система он был неодолим. Технократы и младотурки ничего не могли сделать и были обречены. Брежнев быстро с ними расправился (с Косыгиным и Шелепиным и всеми его людьми в Ленинграде, на Украине, в Москве, хотя Шелепин рвался к власти наиболее обоснованно: КГБ, телевидение и радио, Ленинград, Киев, МГК – куда уж более). Но вот что такое аппарат: все это ничто перед ним. «Аппаратчик неодолим», – сказал мне тогда Куницын[240]. Он тогда мне врезал: «Посмотришь, как ему будут веревки рубить», – это было еще до падения Шелепина, когда один за другим полетели Толстиков, Семичастный, Егорычев, Шелест и др.

Культ личности был заклеймен, провозглашен был культ аппарата, культ абстрактных мнений, за которыми стояла самая конкретная реальность – культ государственной мафии.

…О Сахарове: «Пророк говорил тихо».

Наброски к статье (интервью)

– Административная передовица. (Взамен командно-административного метода.)

Какая демократизация без культуры?.. Европа пережила средневековье – оно накопило духовность. Россия пережила свое средневековье (сталинизм), оно накопило… духовность?

Благотворительность со взломом.

Подкрасить губки истории.

Как-то по ТВ слышал, что кому-то не нравятся слова «неформальные объединения», «неформалы»… А мне до жути нравятся. В них великая разоблачительная сила. Незаконными назвать – закона нет, а сказал «неформальные» – вроде бы неразрешенные и почти незаконные, а тут рядом и противозаконные. Так МВД и относилось к этому сигналу: и закрывали, и били. Но ведь если с канцелярита перевести на человеческий язык, то слова обретают свой смысл, и обвинение организаций в «неформальности» есть самое оголенное и резкое определение всех организаций наших как формальных, именно формализованных, бюрократических, и это партия, профсоюз, комсомол, творческие Союзы, Дома пионеров и т. д.

А то, что, несмотря на формализованность, где-то теплится жизнь, так это не благодаря, а вопреки.