В такой атмосфере, день ото дня все более напряженной и мрачной, 7 декабря мы отметили «День маленьких свечек» – праздник в честь Непорочного зачатия. В нашей семье его праздновали всегда, сколько я себя помню. Той ночью мы вчетвером собрались на заднем дворе дома с единственными пятью свечами, что нам удалось найти. Ангелочек решил остаться в своей комнате, хотя моя мать и пригласила его присоединиться, так что место охранника занял Альваро. Мануэла в это время играла во внутреннем дворике.

Когда мы стояли вокруг небольшой статуи Богородицы под провисающими бельевыми веревками, мама начала молиться вслух. Мы с отцом, склонив головы, последовали ее примеру. Потом мы зажгли пять свечей: одну для Богородицы и четыре для каждого члена семьи.

Я заметил, что, пока мы это делали, отец молчал со странным выражением лица, словно разрываясь между верой и сомнениями. Его молчание не было чем-то необычным, сколько я его помнил, – он всегда боролся со своими религиозными убеждениями. Я лишь однажды спросил его, верит ли он в Бога.

– Бог – это что-то очень личное, для каждого свое, – очень быстро ответил он.

Бабушка Эрмильда как-то рассказала мне, что, когда отец был маленьким, он заползал под одеяло, чтобы помолиться, потому что ему не нравилось, когда на него в это время смотрят. Тогда я осознал, что каждый раз, когда я стягивал с него одеяло, чтобы разбудить, и заставал его с открытыми глазами и скрещенными на груди руками, он молился.

Из-за нашей изоляции и слухов о том, что на семью матери могут напасть, отец предложил нам на время расстаться. Неохотно согласившись, мы с матерью и Мануэлой вернулись в здание «Альтос», отец же отправился в новое убежище, не сообщив нам, где оно.

– Скажи своим братьям и сестрам сменить адрес или уехать из страны. Тут для них с каждым днем будет все опаснее и опаснее, – наставлял Пабло, прощаясь с матерью.

И он снова оказался прав. Ночью 18 декабря, когда мы с семьей Энао праздновали канун Адвента в общем холле здания «Альтос», внезапно появился один из телохранителей и сообщил, что прибыли агенты «Поискового блока». Я попытался уйти за дом, откуда тропинка вела к соседнему гаражу, помня, что в этом гараже всегда стоит наготове машина. Но едва начав эту попытку бежать, я буквально лбом уперся в несколько винтовок.

Празднование прекратилось. Часть мужчин, женщин и детей – всего около тридцати человек – отвели в сторону и разделили на группы. После тщательного обыска нас попросили предъявить документы, и я решил представиться.

– Меня зовут Хуан Пабло Эскобар Энао. Мне пятнадцать лет, мой отец – Пабло Эскобар. Я живу в этом доме, и мои документы сейчас наверху, в моей комнате.