Элвис рассмеялся и рассказал мне о других своих неудачах, но все дело было в том, что у него было столько энергии и целеустремленности, что он ни на секунду не сомневался, что пробьется и его ничто не остановит».

Во вторник 30 апреля он прибыл в студию с Фредди Бинстоком, Стивом Шоулзом, звукорежиссером Торном Ногаром и представителями RCA и MGM. Группа была усилена пианистом Дадли Бруксом. Это была удачная, продуктивная сессия, продолжавшаяся с 10 утра до 6 вечера. От предыдущих она отличалась лишь тем (помимо того, что на сей раз не было споров о том, пользоваться ли кинооборудованием, поскольку Полковник ясно дал понять, что этот вопрос закрыт раз и навсегда), что на ней присутствовали оба композитора музыки к фильму.

Это были Джерри Лебер и Майк Стоуллер. Всего на два года старше Элвиса, они имели на своем счету изрядное количество ритм–энд–блюзовых хитов (в том числе и «Hound Dog»), написанных ими еще в юности, и поначалу это предложение их не слишком вдохновило. Тем не менее за месяц до этого они позволили Джину Абербаху практически запереть их в номере нью–йоркского отеля и написали четыре новые песни (еще две были уже готовы). Их тогдашнее настроение по отношению к Элвису оставляло желать лучшего — кто он такой, этот тип, который лезет на их территорию? Обоим жутко не понравилось, как он сделал «Hound Dog», и вторую их песню, которую тот исполнял — «Love Ме», — они отдали ему ее скорее шутки ради, да и две другие, записанные им для «Loving You», тоже не вызывали у них восторга. Короче говоря, они не слишком стремились к встрече с Элвисом — да еще в «Radio Recorders», где в их же присутствии четырьмя годами ранее тем же Торном Ногаром была записана оригинальная версия «Hound Dog» в исполнении Бит Мамы Торнтон.

«Мы думали, что мы — единственные двое белых парней, которые знают о блюзе все, — рассказывал Майк Стоуллер. — Однако выяснилось, что он знает не меньше нашего». «Мы считали его просто поющим болванчиком, — вторит ему Джерри Лебер, — но оказалось, что он слышал кучу всего. Он знал все наши альбомы, любил Эдди «Клинхеда» Винсона, ранние вещи Рэя Чарлза… И в студии вкалывал как лошадь — никаких капризных выходок избалованной звезды. Некоторое время они присматривались друг к другу, а потом Элвис и Майк сели за пианино и в четыре руки сыграли какой–то блюз. После чего Джерри и Майк показали ему заглавную песню, написанную специально для картины, и тот, с одобрением послушав хрипловатый вокал Джерри, сказал: «О'кей, давайте ее сделаем».

В первый день они записали три песни, но на следующий день темп заметно снизился. Об этом сразу же стало известно руководству киностудии, и оно попыталось принять меры, чтобы Элвис не отвлекался от «рабочего процесса». Пока он «разогревал» голос за пианино, распевая спиричуэле с The Jordanaires («Что нас удивило, так это то, что в студии не было часов, — вспоминал Майк Стоуллер. — Мы с Джерри к такому не привыкли»), кто–то подошел к Торну Ногару и спросил, нельзя ли как–то ускорить запись? А во время перерыва на ленч этот же сотрудник «наехал» на The Jordanaires, — «Хватит тратить время попусту. Если он снова запоет госпелы, не подпевайте».