Насилу я дождался твоего письма; я уже думал, что ты, не дай бог, заболел или по крайней мере в Бессарабию отправился. За колбасы и сало спасибо тебе, а как получу да отведаю, так еще раз скажу спасибо! Думаю, что они такие же будут, как и те, что мы с тобою когда-то под яблоней ели. Мне все равно, что мы уже не те стали, лишь бы колбасы не состарились, а с ними и мы помолодеем; вот бы нам только хутор да к нему — Хариту. Очень, очень я обрадовался, узнав, что она понравилась Ярине. Ярина и до сих пор еще у тебя гостит? Если гостит, то пусть она потихоньку, по-своему спросит Хариту, а ты мне напиши, что и как, или сам спроси, что она скажет?

Вольский мне пишет, что Пекари перейдут к Змиевскому. Мне кажется, что он шустрый панок: я с ним виделся в Черкассах, ну что ж,— будем надеяться. А с Понятовским теперь же надо договориться; его уже просили.

Мне самому кажется, что лучше взять в аренду, а покамест действуй, как тебя бог научит; нужны будут деньги,— пиши. На следующей неделе выйдет моя книга, значит будут и деньги. А дубового лесу все-таки надо купить заранее, пусть себе сохнет. Писал я позавчера о тебе Семеренку — не знаю, что он скажет. Получишь мой «Кобзарь», отвези им всем по книге, может они и подобреют.

В следующий раз напишу тебе больше, а теперь будь здоров. Поцелуй за меня сестру Ярину, Катерину, свою жену и своих деточек.

Оставайся здоров, не забывай искреннего твоего друга и брата

Т. Шевченка.

157. В.Г. ШЕВЧЕНКО*

[20—24 января 1860 г., Петербург.}

Отвези сам книжки в Городище и отдай своими руками; в Кирилловну перешли, а пять книг раздай кому хочешь. Да пиши мне, потому что я даже устал ждать твое письмо.

158. А О. КОЗАЧКОВСКОМУ*

Андрей Осипович!

Будьте добры, перешлите три экземпляра в Прохоровку на имя Максимовича Михайла Александровича, а один экземпляр передайте Тарасевичу. А за это я отблагодарю вас так, как за тех карасей и [?] лещей днепровских.

Искренний ваш Т. Шевченко

24 генваря 1860,