Щербаков В. И.: «Когда я впервые увидел Единый тарифно-квалификационный справочник, утверждаемый постановлениями Госкомтруда СССР и Секретариата ВЦСПС, и понял, что мне предстоит определять и вносить в верха размеры заработных плат всех работников Советского Союза от машинистки до министра и премьер-министра, я несколько оторопел.

В результате пришлось переработать всю тарифную сетку, сделать её внеотраслевой, ввести категорийности для итээровцев, правила, как расходовать фонд оплаты труда, определить, какие права у трудового коллектива по разным вопросам.

В то же время у нас по этому поводу произошла настоящая схватка с членами Политбюро Н. Н. Слюньковым и Е. К. Лигачёвым. Николая Ивановича Рыжкова не было в Москве, а мне в ЦК нужно было согласовать зарплаты членов Правительства и Аппарата Правительства СССР и Союзных республик, министров и директоров заводов. Егор Кузьмич считал, что у каждого завотделом ЦК в подчинении находятся несколько министров, поэтому он должен получать больше их, но у партии для этого не хватало бюджета. И делал вывод: следует понизить заработную плату министрам! Его поддержал Николай Никитович Слюньков, курирующий в Политбюро экономические вопросы. И тогда мне пришлось с ними выдержать бой.

Слюньков курировал наш госкомитет, мы ему были подотчётны, но формально, по закону я ему напрямую не подчинялся, поэтому, получив в первом разговоре отрицательный результат, он в дальнейшем решил давить через кандидата в члены Политбюро ЦК А. П. Бирюкову, которая, будучи зампредом Совмина, меня курировала. Я ей раз сказал, что имею свою точку зрения по этим вопросам, второй раз, наконец, оправил её к Рыжкову, с которым я согласовываю свои решения. Однако её аргумент был прост: “То, что я вам сказала, – не личное мнение Николая Никитовича! Почему вы не слушаете, что вам говорят?” После этого я просто перестал к ней ходить на совещания, отправляя туда своих замов. Тогда Александра Павловна начала угрожать: “Ваш предшественник игнорировал наши рекомендации, и его сняли!”

Тут уже я не выдержал: “Нас один орган назначал! – Верховный Совет СССР! Ему нас и снимать. И прежде, чем принять такое решение они спросят, чем я провинился, и я им всё объясню! Не уверен, что они примут решение, которое вам понравится”. После этого Бирюкова перестала меня трогать. Но за дело взялся сам Слюньков, которому я объяснил, что поставлен партией, чтобы вести социальную политику. Я её веду, как понимаю линию генерального секретаря. С уважением отношусь к другим точкам зрения, но настаиваю на своём праве вносить для рассмотрения свою позицию. Если я не прав – поправьте меня официально, прикажите письменно, издайте распоряжение ЦК и т. д.