После этого отправились в сам город Воркуту, где в Доме культуры была запланирована встреча с представителями всех шахт.

Колонну на пути сопровождала гаишная машина с мигалками, мы ехали на автобусе ЛИАЗ, за нами следовало несколько машин местных руководителей и много машин прессы. В этом регионе уже была зима с большим снежным покровом, и дорога представляла собой снежный жёлоб, похожий на трассу для бобслея со снежными стенами высотой около полутора-двух метров.

Неожиданно началась сильная метель, и мы перестали что-либо видеть, в том числе машину ГАИ, идущую впереди. Пришлось остановиться. При этом автобус стало быстро заносить снегом. В начале случившееся мы не воспринимали серьёзно, но, когда кому-то приспичило выйти “на воздух” и не смогли открыть заваленную снегом дверь, стало не до шуток. Навалившись на дверь, её удалось только приоткрыть, за ней была плотная снежная стена. Выяснилось, что нас просто завалило снегом, мы полностью заживо “погребены”!

У ЛИАЗа был верхний люк, его тоже попытались открыть, выяснилось, что сверху был тоже большой слой снега. Замуровали!

В Москве в те дни была неплохая и достаточно тёплая погода, Рыжков сказал: “На один день. Утром – туда, вечером – назад”. В Москве ещё тепло и все, включая Рыжкова, отправились в командировку в демисезонных пальто, большинство в ботинках на тонкой подошве. Страна большая, а министры это и в голову не взяли!

В автобусе вместе с ними были Юрий Спиридонов, тогда 1-й секретарь Коми республиканского комитета партии, и местный руководитель КГБ. Генерал первый понял, что ему грозит за такую “диверсию” и стал пытаться с помощью своей рации связаться с “большой землёй”. Это удалось сделать, просунув антенну через верхний люк автобуса. К слову, связаться удалось с Воркутой, но не с пограничниками.

Тем не менее найти никак не могли – стало темно и дороги уже не было видно, т. к. замело даже телеграфные столбы, стоящие вдоль неё.

Сразу была поставлена задача – не замёрзнуть. Для её выполнения были выложены неприкосновенные запасы – у меня и М. И. Щадова оказались в кейсе по бутылке водки, министр путей сообщения СССР Н. С. Конарев был самым опытным и выставил две бутылки. Остальные министры, как их тут же обозвали “халявники из электриков и финансистов”, запасов не имели. Особенно досталось министру лесной промышленности: “Ну ты-то из лесников. Кто же в лес без бутылки ходит?” Закуски не было, у кого-то нашлась шоколадка, и в снежном плену, под одну на всех шоколадку наш запас был исчерпан быстро.

Тем временем кончился бензин, в автобусе стало совсем холодно, потолок и пол от начальственного, не совсем трезвого дыхания покрылись сантиметровой ледовой коркой. Тому, кто в тонких ботинках, совсем не сладко! Стали сначала тихо, а потом в голос теребить личного врача Рыжкова, чтобы поделился своим запасом спирта для инъекций. Однако тот не сдавался. Пришлось вмешаться Николаю Ивановичу, в результате и медицинский спирт пошёл в дело.