Подчеркну, даже не думаю критиковать предыдущие поколения за то, что было сделано. Наши деды, отцы и старшие братья жили в определённой обстановке, действовали, исходя из уровня своих компетенций, и строили систему, которая до них была только теорией. Упоминаю только мужчин только потому, что в руководстве страны среди разработчиков этой модели женщины были только на вспомогательных работах и сделать ничего не могли. Для какого-то определённого периода принятые тогда решения, возможно, были вынужденными, но правильными, в дальнейшем же частных (исключительных, отраслевых, районных и т. д.) решений накопилось такое количество, что исключением стали сами правила – в первую очередь принцип рыночного ценообразования. В плановой экономике о нём не было смысла даже вспоминать.
Например, к 1970-м годам сложилась явная диспропорция между ценами на хлеб, производство которого дотировалось, и закупочной стоимостью зерна, из которого он производился. Хлеб в Союзе стал дешевле не только зерна, из которого производился, но и дешевле комбикорма, содержание зерна в котором не превышало 10 % от массы. И сметливые хозяева начали откармливать хлебом домашний скот, поскольку комбикорм из зерна был дороже».
В 1970-1980-х годах хлеб дотировался и стоил для населения очень дёшево. Его стоимость колебалась от 5 копеек за сдобную булку весом 330 граммов до 16 копеек за буханку чёрного или 22 копейки за плетёнку-халу. При средней зарплате в 66 рублей в 1961 году и 120 рублей в 1981 году эти цены были невелики… Без каких-либо мук душевных хлеб выбрасывался в отходы или шёл на корм скоту, так как оказался в полтора раза дешевле комбикорма (по сути – зерна, из которого производился).
Щербаков В. И.: «Справедливости ради нельзя сказать, что в Госплане или в ЦК КПСС не пытались догнать рост потребностей общества, которые они взялись полностью удовлетворить. Но и запросы советских граждан постепенно росли.
Щербаков В. И.:Пришли 1960-е, потом 1970-е и с ними – критический рост требований к качеству жизни. Не абстрактные одежду и обувь из статистических отчётов ждал народ, а удобные, желательно модные (пусть даже мода эта определялась не парижскими, а рижскими или польскими журналами), разнообразные по расцветке и фасонам костюмы, платья, туфли, мебель, носки, галстуки и т. д.
И как быть, если фабрики построены и настроены, держа в уме армию: одна линия, условно, под пошив кирзовых сапог, вторая – хромовых офицерских? И вот на такую фабрику спускают задание пошить сапожки женские с молнией и на каблучке. Там спрашивают: кирзовые желаете или хромовые? Потому что нет ни сырья, ни технологии, ни дизайнеров, ни технологов, которые распишут, как эти сапоги тачать. Наши работники обувной промышленности на большинстве фабрик и супинатор-то не знали как вставить, потому как нет супинатора ни в солдатских сапогах, ни в офицерских. По той же причине и швейных машин нет, чтобы молнию прошить. И поднимается вал вопросов, главные из которых: где всё это взять, почему этого нет и кто за это ответит?”