Смысл слов Михаила Сергеевича можно подытожить так: «Николай Иванович решил начать реформу со значительного повышения цен на основные продукты. Мне кажется, он не прав, прежде надо было посоветоваться с людьми!»

Дискуссия на сессии была острой и горячей. Высказывались противоположные взгляды. Депутаты, не будучи самоубийцами, единодушно завалили предложение о повышении с 1 июля 1990 года цен на хлебопродукты.

От имени Межрегиональной депутатской группы выступил депутат Г. И. Фильшин (вскоре станет вице-премьером Правительства РСФСР и после неудачной аферы с оптовым обменом рублей на доллары отправится работать торгпредом во Францию). Он передал президиуму ряд альтернативных предложений по переходу на рыночную экономику и предположил, чтобы в повестку дня был «поставлен вопрос о чести и достоинстве Верховного Совета СССР». По его словам, за десять месяцев работы союзное правительство, несмотря на неоднократные требования депутатов, так ни разу и не отчиталось перед парламентом о реальных результатах своей деятельности. По мнению Фильшина, правительственный доклад и оценка ситуации в стране никакого отношения к рынку не имели. Единственной реальной мерой он соглашался считать разве что повышение розничных цен более чем в два раза. В то же время не собирались, по словам депутата, отмирать собственной смертью министерства и ведомства, тормозящие все новые процессы.

Вывод этой группы парламентариев был таким: правительство не управляет экономикой и делает попытку выйти из кризиса за счёт снижения и без того низкого уровня жизни народа. У него нет концепции перехода к рынку. И потому они требовали поставить на голосование вопросы об отклонении правительственной программы как экономически необоснованной; проведении всенародного референдума.

Не менее оригинально выступали и видные учёные. Например, заместитель председателя комитета по вопросам экономической реформы Верховного Совета СССР, член-корреспондент АН СССР П.Г. Бунич скаламбурил, заявив, что в концепции правительства о переходе к регулируемой рыночной экономике, в отличие от польской шоковой терапии, – «шок без терапии». Учёный негодовал: «Население ждёт результатов через год-полтора, мы же ему предлагаем программу на три пятилетки. Правительство делает подарок противникам реформ, которые давно твердят, что рынок к добру не приведёт, что мы от него наплачемся».