Доработанную программу “500 дней” уговорили подписать академика Шаталина. Однако на встрече с ним выяснилось, что он программу толком не читал и подписался по просьбе своих учеников – “на доверии”. Впоследствии Шаталин в дискуссии у Горбачёва участия не принимал, оставаясь в стороне от действий своих учеников. Правда, здесь была и ещё одна причина: на фоне нервного напряжения у него было предынфарктное состояние, и его уложили в госпиталь, потом он уехал на лечение в США, где ему сделали серьёзную операцию на сердце и к нервным политико-экономическим дискуссиям он не вернулся».

Интересно, что С. С. Шаталин ещё незадолго до этого скептически относился к обещаниям быстро добиться успехов в реформе экономики.

Шаталин С. С.: «Только сейчас, когда прошла эйфория первых лет перестройки, многие стали понимать, что в наших условиях перейти за два-три года к экономике принципиально иного типа без потерь и издержек – экономических, политических, психологических – невозможно. И те, кто заявляет, что в 1991–1992 годах у нас уже может быть новая экономика, просто, по-моему, авантюристы. <…>

Прежде всего, нужна подготовка, продуманная инфраструктура рынка: новая финансово-кредитная, денежная, валютная, ценовая и фискальная политика, банковская система (в том числе и резервная), механизм социальной защиты и многое другое. Без всего этого вводить сегодня рынок могут только самоубийцы, стремящиеся одновременно погубить и страну».

Так он говорил ещё в апреле политическому обозревателю А. Вознесенскому в интервью под названием «Риск перехода к рынку меньше, чем расплата за топтание на месте», опубликованном в газете «Известия» (21.04.1990).

Члены союзного правительства и, в первую очередь, Леонид Иванович Абалкин в начале пытались найти общий язык с командой «пятисотдневников». Вот, что по этому поводу он рассказывал.