Биографии и МемуарыГибель советской империи глазами последнего председателя Госплана СССРстр 323
Светлый фон
Рыжков Н.И.: «Уменя, как и у Горбачёва, на заседаниях Верховного Совета имелась одна привилегия. Я мог попросить и получить слово вне очереди в любое время. Я и послал записку в президиум сессии с требованием этого слова. Спустя какие-то минуты ко мне подошёл клерк из Верховного Совета и доверительно сообщил, что “Михаил Сергеевич просит выступить не до перерыва, а после него”. Ну просит так просит, времени до перерыва оставалось чуть-чуть, можно было и подождать. Однако любопытно: отчего такое выжидание?

В перерыве я подошёл к Горбачёву. Он спросил с подозрением:

В перерыве я подошёл к Горбачёву. Он спросил с подозрением:

– Зачем тебе выступать?

– Зачем тебе выступать?

– Я прочитал проект постановления, – стараясь быть спокойным, ответил я, – и категорически против принятия его с такими формулировками.

– Я прочитал проект постановления, – стараясь быть спокойным, ответил я, – и категорически против принятия его с такими формулировками.

– Это с какими такими?

– Это с какими такими?

– Там ничего не говорится о правительственной программе. Только о ”500 днях”. Если она будет принята, я заявлю о своей отставке. И не только о своей. Не могу выступать от имени всех членов правительства, но члены президиума Совета министров уполномочили меня в таком случае попросить об отставке всего президиума. Это естественно, Михаил Сергеевич. Если мы зря работали, если всё, что мы сделали, впустую, значит, мы не можем и не вправе возглавлять Совмин.

– Там ничего не говорится о правительственной программе. Только о ”500 днях”. Если она будет принята, я заявлю о своей отставке. И не только о своей. Не могу выступать от имени всех членов правительства, но члены президиума Совета министров уполномочили меня в таком случае попросить об отставке всего президиума. Это естественно, Михаил Сергеевич. Если мы зря работали, если всё, что мы сделали, впустую, значит, мы не можем и не вправе возглавлять Совмин.

Я почувствовал, что Горбачёв начинает злиться.

Я почувствовал, что Горбачёв начинает злиться.

– Почему ты позволяешь себе ставить нам ультиматум? <…>

– Почему ты позволяешь себе ставить нам ультиматум? <…>

Я всё-таки выступил и сказал о том, о чём хотел. Это сыграло свою роль. В принятом решении говорилось уже о двух программах.

Я всё-таки выступил и сказал о том, о чём хотел. Это сыграло свою роль. В принятом решении говорилось уже о двух программах.

Президенту на подготовку объединённой программы (или концепции, как хотите) Верховный Совет отпустил месяц. Не берусь точно перечислять всех, кого Горбачёв привлёк к этой “объединительной” работе, знаю лишь, что ни я, ни мои соратники в ней уже участия не принимали»[155].