М. С. Горбачёв об этих тревогах своего министра финансов знал. Ещё в 1989 году начальник Гознака принёс Павлову эскизные образцы, его удовлетворившие, тот сложил их в небольшой чемоданчик и пешком отправился к президенту – через улицу Куйбышева, из Минфина в ЦК КПСС.

К этому процессу были подключены также председатель правления Госбанка СССР В. В. Геращенко и его первый заместитель А. В. Войлуков – лучший в СССР специалист по денежному обращению – он к тому моменту уже 30 лет занимался денежной наличностью.

Из советской статистики очень трудно было определить, где концентрируются наличные деньги. По балансам было понятно, какое количество проходит через Государственный банк, где проверялась каждая купюра. При этом выявляется небольшой объём фальшивых и старых ассигнаций. Но вне оборота находилось достаточно большое количество «бесконтрольных» денег. Где они: под матрасами, закопаны в трёхлитровых банках или просто пропали? Никто не знал.

Щербаков В. И.: «К тому же в то время уже активно работали кооперативы, в их распоряжении оказывались большие суммы наличности, вообще редко попадавшие в Госбанк. Через кооперативы относительно легко было бы ввести в оборот и фальшивые купюры. Существовали и другие каналы вброса. Система уже пошла вразнос, начиналась массовая коррупция, таможенная служба была очень слаба и не могла бы надёжно воспрепятствовать ввозу даже эшелона денег».

О подготовке денежной реформы в 1989–1890 годах В. С. Павлов рассказывал так: «Втроём, запершись в кабинете министра финансов, мы и решали весьма сложную задачу, требовавшую соответствующих математических расчётов: определяли общую потребность в купюрах и покупюрный состав новых денег. Эта задача усложнялась тем, что одновременно надо было обеспечивать текущее денежное обращение, а потому приходилось учитывать режимы загрузки фабрик по производству старых дензнаков. Но Войлуков, руководя соответствующей службой в Госбанке, блестяще с этими расчётами справился. Он же, Войлуков, сидя в моём кабинете, от руки написал докладную записку на имя Рыжкова, разумеется, за моей подписью, о том, что проведение денежной реформы необходимо ускорить. Докладная была написана в единственном экземпляре, на пишущей машинке не перепечатывалась, и в таком рукописном виде я передал её лично председателю Совета министров. Это произошло ещё в мае 1990 года. И хотя Рыжков никак не возразил на мои устные разъяснения, всё же непомерно затягивал решение вопроса»[198].