Щербаков В. И.: «Следует сказать, что именно предложенные в гарвардской программе Явлинского меры и реализовало впоследствии правительство Гайдара, которому Запад обещал помогать и деньгами, и товарами. К чему привела эта программа и какие последствия породила – мы помним».

Впрочем, только обещал. Официально 23 млрд в 1992 году. Получил же Гайдар и его команда полтора… которые кое-кто успешно «приватизировал».

После Явлинского слово взял Бейкер и сказал, что с программой правительства хотелось бы ознакомиться подробнее, и хорошо бы по радикальности приблизить её к программе Гарварда. Над остальным они должны подумать. «Если бы такая программа появилась года два назад, сейчас за одним столом с вами сидело бы намного больше республик. А теперь ход событий опередил подобные полумеры. В общем, – подвёл он итог, – США дадут вам ответ после завершения наших переговоров со всеми остальными странами-партнёрами и проведения внутренних консультаций».

Щербаков В. И.: «У меня после этих слов осталось полное ощущение, что мы-таки доигрались с этим гарвардским “согласием”. От напряжения голова раскалывалась. Напоминаю, что наш пакет включает две программы, вторая, не менее значимая, касается конверсии военного производства и под неё потребуется много современного оборудования. США могли бы существенную часть кредитной помощи перевести в поставки такого оборудования не без выгоды для себя, ведь речь шла об объёмах, превышающих поставки в СССР во времена Великой депрессии. Тогда это помогло обеим странам, хорошо было бы использовать тот положительный опыт сейчас. Ещё раз акцентирую, что существенным отличием программы правительства от гарвардской является то, что мы не просим “живых” денег, нам нужно изменить график выплат по долгам. Эти средства мы направим на конверсию и перепрофилирование 1500 военных заводов на гражданскую продукцию. Отметил, что готовы подумать над радикализацией правительственного плана, если США могут гарантировать предоставления если не всей, то хотя бы половины от суммы помощи, запрашиваемой по гарвардской программе. Примаков при этом молчал, на его лице вообще не было никакой реакции».

По словам Евгения Максимовича, «американцы проявили к Григорию Алексеевичу особый интерес, настаивая, чтобы он был с нами не только у госсекретаря Бейкера, но и у президента Буша. Создавалось впечатление, что они хотели более выпукло показать наличие оппозиции вырабатываемому экономическому курсу в СССР и найти таким путём аргументы для оправдания своей “сдержанности”в поддержке этого “половинчатого” курса. При всех разногласиях, нужно сказать, Явлинский в общем оставался в команде, хотя на встречах стремился демонстрировать “превосходство в интеллектуальном плане” над остальными членами делегации. Мы к этому относились в меру снисходительно»[220].