В реальности, конечно, процесс был гораздо более сложный, но экономическая суть подобных сделок между государствами именно такова. Технически заёмщиками выступали советские объединения Минв-нешторг и Внешэкономбанк СССР. Выдавали займы крупнейшие немецкие банки, страховку под гарантию правительства Германии по лимитам, соответствующим межправительственным соглашениям, обеспечивала немецкая Euler Hermes – самая крупная в мире компания, специализирующаяся на страховании экспортных кредитов.

Щербаков В. И.: «Поясняю Вайгелю, что в СССР лимиты на расходование валюты подписываю лично я и поэтому могу совершенно конфиденциально и ответственно ему сказать, что в конце августа вынужден буду отказаться оплачивать счета, так как валюты просто не станет. Когда мы объявим дефолт, то, во-первых, наступит “маржин-колл” – гарантийное требование взноса. Это значит, что нам предъявят требования о возврате и по другим займам от всех стран. Сумма катастрофически взлетит до 100 млрд долларов, и речь об оплате уже нельзя будет вести даже в теории.

После этого банки пойдут в “Гермес” получать страховку, но у него такой свободной суммы тоже не окажется. Все вместе в итоге придут в правительство Германии, гарантировавшее займы. Если в бюджете у немецкого правительства не найдётся лишних 35 или даже 40 млрд долларов, оно тоже станет банкротом. Конечно, с СССР все будут скандалить, но не начинать же из-за этого снова мировую войну. Так же я добавил, что для Германии ситуация усложнится, так как вывести долги немецким банкам из общего долга будет невозможно. Проблема из единовременной превратится в длительную с плохо прогнозируемыми последствиями».

Будучи гуманистом, наш вице-премьер дал немцу шанс, сказав, что проще и дешевле решить проблему до наступления дефолта – провести срочную реструктуризацию советских долгов.

Щербаков В. И.: «Судя по лицу Вайгеля, такая последовательность развития ситуации и её последствия ему сильно не понравились. Видимо, он рассматривал разные перспективы развития событий, но такой грубой обнажённости и катастрофичности не допускал. Спрашивает: мы же собрались обсуждать проблему и искать решения, зачем же драматизировать её до обсуждения? Отвечаю, что моему президенту никто прямо помощь не обещал, и он не хочет ставить плохо проработанный вопрос, чтобы не получить публичный отказ. В результате встреча может свестись к большим политическим разговорам, а ситуация с деньгами терпеть не может. Прошу его поговорить с канцлером Колем, чтобы тот переговорил лично с Михаилом Горбачёвым и пообещал поддержку».