Это подтверждает и вице-президент Г. И. Янаев: подводя итоги заседания, М. С. Горбачёв якобы заявил:
Щербаков В. И: «Я не присутствовал при произнесении этой фразы, но подтверждаю жёсткое поручение навести порядок и призвать всех нарушителей договорённостей к ответу. Ну и чем это не карт-бланш на введение чрезвычайного положения?»
Щербаков В. И:Это резюме обсуждения свидетельствует о том, что Горбачёв прекрасно отдавал себе отчет в последствиях противостояния и единственно возможном выходе из создавшегося кризиса в стране. Важно и то, что решения, дающие возможность увидеть свет в конце тоннеля, он принимать в этих условиях не собирался. Вновь было предложено договариваться, согласовывать, продолжать, уточнять и т. п. И это не было случайностью.
На следующий день президент отправился отдыхать в Форос. Перед отлётом он дал какое-то поручение председателю КГБ В. А. Крючкову.
В своих мемуарах Владимир Александрович пишет, что перед отъездом на юг Горбачёв поручил ему, Б. К. Пуго и Д.Т. Язову «готовить меры на случай, если придётся пойти на введение чрезвычайного положения»[250].
В данном в то же время интервью, он уже утверждал, что якобы М. С. Горбачёв прямо заявил ему: «Готовьте документы по введению чрезвычайного положения. Будем вводить, потому что так дальше нельзя!»[251].
В. А. Крючков, по его словам, 5 или 6 августа встретился с Язовым, «мы… договорились изучить обстановку» и «подготовить предложения»[252]. Как заметил исследователь Александр Островский, из материалов следствия явствует, что эта встреча состоялась 5 августа, причём в ней участвовали ещё три человека: О. Д. Бакланов, В. И. Болдин и О. С. Шенин[253].