Тут обожание страстное, классовая неприязнь, разрешаемая любовью (люблю Лялю и не люблю тещу именно классовой нелюбовью). Девушка дворянская в процессе деклассирования (Трубецкие): лишнее, условно повторяемое, характеризующее среду, а
не личность, выпадает и остается - вот что это остается? Это то самое, что тайно содержится в высшем классе и закрывается ограждающей его пошлостью среды, оно-то и влечет купца, пролетария, оно-то и сводит его с ума: оно-то и влекло Пушкина и Лермонтова к себе, несмотря на презрение к среде: благородство, к примеру.
Недавно провиделся развратитель (Козочки), как таковой, и я сказал Ляле: - Перебрал всю интеллигенцию и не нашел в ней ни одного такого, а спустился к рабочим, к солдатам, и сколько хочешь! -Вот, - сказала она, - пример тебе хорошей среды: интеллигенция - это море культуры, и в нее, как в море, вливается реками и ручьями все лучшее из всех классов. Только нашим культурным классом было дворянство и из него внесено в интеллигенцию больше всего.
Если воздух давить, он твердеет, и нам известно вещество -твердый воздух. Так, если и человека стеснять, он начинает рассчитывать свое время и дорожить свободной минутой, и в эту минуту свободную создавать совсем новое,
чего в мире еще не бывало. У [воздуха] - твердость, у человека -свобода. Воздух под давлением становится твердым, а человек, понявший необходимость давления, становится свободным.
Мало-помалу один за одним люди на канале... (вторая родина).
Природа - это все, чем был сам человек, и почти все, что содержится в нем теперь.
Поиски причин моей тревоги в данный момент.
1) Обида от Литфонда (ссуда).
2) Неприятность техосмотра автомобиля.
3) Успокоение от рукописи «Нов. мира».
4) Тревога за Дунино.
5) Лишение карточек.
6) Радость от уверенности создания «Канала».
7) Лева.
Итак, в душе борются две силы: одна творческая и другая... - из пяти тревог. Все понятно.